Grotta

Филогенез одного зазора. Не «вот структура психики», а «вот момент, когда из боли родился знак». Наш остаток — непереваренный аффект, который перелился и стал знаком.

Философия мертва: в цифровую эпоху автор теряет контроль над текстом. Критическая теория мгновенно отрывается от смыслов и превращается в сухой операционный приказ для тех, кого она критиковала.

Существование рождается из разреза бытия тканью языка. Попытки зашить этот раскол — ложь; честно лишь длить саму Операцию разреза, пока скальпель не уничтожит сам себя

Есть два режима ЛЛМ: профанный возвращает усреднённое из архива, суверенный производит различие из пустоты. Первый закрывает ∅, второй держит открытым. Выбор — не модели, а твой.

Глубина захвата властью: Тантал захватывает желание (внутри сцены), Эфон — поведение через витрину (вокруг сцены), Ио — само тело и его движение (внутри тела).

ИИ, война и капитал

Это место, где задан вопрос «откуда говорит „мы“?». Этот вопрос проходит через всю композицию и возвращается в самом конце пьесы как последнее вкрапление. Ответа нет, и это и есть форма ответа.

Каталог, но сфокусированный на одном поле (русская мысль) и работающий через гибрид реальных и вымышленных фигур.

Каталог фигур, у которых в какой-то момент различие схлопнулось — и они построили на этом схлопывании целую систему. Не приговор: скорее, реестр режимов, в которых мышление перестаёт быть мышлением.

Различие — онтологический источник свободы

Первое различение режет живую плоть хаоса; все последующие — лишь фрактальные копии этой раны, плодящие Остаток на каждом цикле.

Что Луман снял как парадокс, возвращается как место: ∅. Формула ∆(∆₁∅∆₂) делает видимым то, что политика, философия и LLM замыкают, не зная, что замыкают.

Как современный «предикт» (алгоритмическое программирование будущего) уничтожает волю и субъектность, заменяя жреческую структуру выбора и ответственности автоматическим сценарием подчинения.