Трубы. Повесть о России конца нулевых
Мое первое опубликованное цельное произведение.
Собрал из старых записей одну повесть-коллаж о Перми конца нулевых. Город здесь предстаёт срединной землёй без опознавательных знаков, где ржавые заводские трубы над Камой получают человеческие имена. Ее герой, Никита Чердынцев, который раньше был мной, но спустя десятилетия обрел собственное тело, носит фамилию набоковского героя из «Дара». Как когда-то «берлинский писатель» собирал бабочек, он собирает надписи на бетонных плитах, объявления, газетные заметки, телесюжеты и обрывки чужих разговоров, и за четыре времени года (лето, осень, зиму и весну) из этого вырастает гротескный дневник провинциальной жизни. Все что свойственно мне из прошлого собрано тут: пародии на рекламу, псевдорепортажи и сатира на постсоветский быт соседствуют с собаками, старухами, смертями.
I Лето
Пермь — это своего рода Хартланд, срединная земля без опознавательных знаков, то примкнет к Уралу, то к Волге, которая, как я неоднократно убеждал первого встречного, на самом деле, является притоком Камы, солнце над которой еще не встало. Реку было тяжело отличить от неба, только река лежала в мятых складках, как холст художника, как изрытый стихотворениями лист поэта, вырванный из бесплатного блокнота с логотипом какой-то промышленной корпорации нефть-орг что-то там, который он оставил прозапас на случай, если сможет лет через 10, когда будет рыться в своих записях, разобрать свой почерк и те обрывки мысли запечатленные ломаными синкопами текста. Еще пройдя пару километров можно увидеть трубы, темные, ржавые, скалящиеся зубы великана, павшего жертвой воображаемых сражений, которые в будущем будут дымиться совсем по другому поводу. Просочившийся свет перерисует их в лучистые лилии, картину-сокровище, пришедшую в Пермь по распределению. Трубы лучились, надувались, съеживались, словно боялись быть ужаленными солнцем, от них к воде спускались бетонные плиты, спускались, чтобы промочить ноги, искусанные мириадами мальков и осколков пивных бутылок. Заводы пришли в запустение и только свалившаяся на их верхушки война вдохнула в них новую жизнь, по иронии питающуюся смертями, как арабские кладбищенские демоны Гули.
Получается, щебетал себе под нос Никита, эти надписи на плитах это эпитафии, призрачные свидетельства минулого, расстаявших ледников чьей-то молодости, а я иду и собираю всю это как когда-то один берлинский писатель собирал капустниц и махаонов, этих чудных созданий с глазами на крыльях, ну и находчивые же были эти пещерные люди из нулевых, оставившие такие дивные и длинные послания. Вот кто-то объявил губную пятницу и фотографировал губы всех знакомых вокруг, вот кто-то объявил в федеральный розыск компьютерную мышь, написав в приметах, что она пробирается к вам в дом, прикрепляется к юсб гнезду и пакостит вам на протяжении всей работы за ПК, она то отключается, то включается, злобно мигает на вас, она не чистоплотна, так что заразиться какой-нибудь инфекцией от неё — обычное дело. Но самое страшное преступление, которое она совершает, это перезагрузка компьютера, при каждом повороте её в левую сторону. Это всё её психо-кинетические свойства. Цель этой бестии — довести пользователи до слёз, бывали случаи возникновения у людей нехронической эпилепсии, маусофобии и судорожного онанизма. Никита вспомнил, как его мышь борохлила, карабкалась обратно на стол цепляясь за кабель, потом кабель исчез, а его рука разучилась держать в перманентном режиме полукруглый объект из пластика.
Трубы колыхались от медного ветра, ужаленные поднявшимся солнцем, Никита сделал пару шагов и вспомнил как он ехал вчера к Оле на вечеринку на автобусе, вспомнил харизматичную кондукторшу, которая уселась на поручень как попугай на насест и шутила шутки, посмешнее телевизионных клоунов, поднимала настроение всем килькам забравшимся в металлическую могилу автобуса. Вот так талантливые люди теряются меж стволов автобусных сидений. Не только вирусные заболевания косят наши ряды, талантливых людей, но и социальщина, жуткая и правдивая.
В просвете между плитами застрял листочек с рекламой “трансцедентального выступления” ансамбля этнических кастрюль на открытии центра практической психологии. Спиритуализм, проникая ночной невидимой тенью в квартиры пока люди спят, поедает мозги все новых жертв — говорил Артем вчера на кухне у Оли — нам надо будет создать свой, альтернативный центр. Артем любил покупные салаты на вес из магазина, особенно русскую красавицу с ветчиной тертым российским сыром и огурцами. Утром накануне он впал в крайнюю форму отчаяния, что утащило в крайнюю форму интернет-зависимости, когда тупо щёлкаешь по ссылкам и собираешь в голове бессмысленную информацию, ролевых онлайн-игр, или подробный список сект России. В отчаяние вогнало всё, проблемы с учёбой, которые он создавал сам себе, пропавшие записи с семинаров, читательский билет, мечты и надежды. Но сегодня как и предвиделось он снова встретил своего персонального орта, в третий раз, это означало что он должен был задуматься над тем, как он живет. После судьба давала ещё 2 подсказки — сказал Артем —, вернув все семинары и алгоритмы, а также читательский билет руками таксиста, в машине которого я его забыл. И к работе над романом надо приступить. Знаю точно чего в нём не будет — фантастики, детективного сюжета, безудержного секса.
Кстати, об автобусах — сказала Алена — Я ехала в автобусе из сериала LEXX, там все какие-то неуравновешенные: злобная кондукторша и пьяная баба с лицом Аркадия Укупника, которая так и думала на меня плюхнуться. Засранка, отпихивала её как могла. Вместо обещанного симфонического оркестра в ДК Свердлова была очередная акция в поддержку добрых детей, которые как было заявлено, кроме азов варения борща и кормления собак так ничего и не освоили. Зато очень толстые девочки с галстуками певшие сектанские гимны вселили надежду о процветании этой организации. Главным на вечере был актер Владимир Этуш, который жеманно и с грузинским акцентом нес какую-то агитацию в пользу провалившихся на выборах депутатов. В общем там вручили по премии всем присутствующим, кроме нас. Танцующие пряники, недофабрика звёзд, летающие дети (что было лучшим номером) — всё это было там. Самое смешное — это название мероприятия "Благотварительная Акция" от слова тварь. Вот такая у нас благотвАрительность. Далее я пошла на каток. Была осмеяна, отгадайте почему? Потому что встала впервые в жизни на коньки, и как дядя стёпа со странной болезнью терлась о забор, после изображала кантуженную ласточку. Не ждите от меня фраз вроде "Это было супер" или "больно аж тошно", просто появился стимул научиться чему-то новому. А теперь апофеоз. Мы с Ириной поехали к Коле пить японское вино и есть шампиньоны со вкусом тряпки. Тут-то под мрачную и очень медленную музыку мы увидели далёкую новостройку с горящими окнами в форме слова “ЖУК”…
— Может быть это было все-таки ЖКХ? — уточнила Оля, наливая дешевое вино в кружку
Желание уйти не покидало Алену почти до самого рассвета. Жемчужины крепко сжимали её шею, будто не хотели выпускать из этого места. Из колонок вырывался очередной повтор альбома какой-то очередной группы с гитарными тремоло вместо куплетов. Красный диван, запущенный фикус, мокрые ладони. Она уже потихоньку начала чувствовать атрофию конечностей, когда забренчал мобильник.
— Здравствуйте, у вас не будет бумажных салфеток?
— А почему вы спрашиваете у меня?
— Да потому что семь вечера! — свирепо зарычал голос и бросил трубку.
Бутылка текилы продолжала болтаться в двух тонких пальцах руки, падающей с края дивана. Ее мучило самое непреодолимое желание попасть в Москву. Не в стольный град, как вы подумали, а в папины тапочки из социального магазина с надписью "Москва”.
Тоже вернувшись домой и глядя в беспокойную мутную воду, стакана, в котором плавали плохо размешанные семена подорожника, Никита решил, что выглядит как толчёное зерно, также он выглядел на всех фотографиях. Он выглядел то толстым, то как кочевник, что конечно считывалось как что-то плохое окружающими, а не им самим. Мать говорила ему есть побольше сливочного масла, чтобы как следует смазывать желудок. Она уехала на дачу и не знала о том, что он болтается у подножия скалистых заводов, раздавая имена трубам. Кефалий, Завлентий, Маркиза, Лапшотник.
Отъезд на дачу — это всегда незримый сигнал к распутствам. Мы на дачу — говорили родители и подмигивали своим чадам, ненароком указывая яблоками глаз в сторону шифоньера, где лежат просроченные презервативы. Но его первый сексуальный опыт произошел как раз на даче. Тогда ему было всего 11 лет. Он был юн и глуп и не совсем осознавал всей моральной ответственности сего шага. Нельзя было сказать, что ему понравилось, удовольствия как такового он не получил, а всего лишь некоторое смущение — слишком много человек при этом присутствовало. Он помнил, что царила царица-несумятица, все бегали вокруг, причитали. Это было на даче его старшей тётки, которая ему была почти как бабушка…
EPUB можно купить на патреоне всего за 4 евро.
