Перевод эссе Гленна Уоллиса «Is Explication the Root of X-Buddhist Stupidity?», опубликованного в блоге Speculative Non-Buddhism 27 декабря 2013 года. Оригинал: speculativenonbuddhism.com

«Экспликация есть уничтожение одного ума другим… тот, кто учит, не эмансипируя, оглупляет».

Жак Рансьер, «Невежественный учитель»¹

«Хороший учитель даёт удовлетворительное объяснение. Великий учитель тревожит, выбивает из колеи, зовёт к спору».

Ричард Сеннет, «Мастер»²

X-буддисты запросто разбрасываются выражениями вроде врождённый интеллект, рассвет прозрения, прирождённая ясность, естественная мудрость, чистый ум, изначальная природа будды и тому подобными. Мало того что такие выражения выдают (извращённую) вездесущность атмана³ в x-буддизме, они, казалось бы, предполагают глубоко укоренённую уверенность x-буддистов в том, что люди способны знать и понимать. Но всё ровно наоборот. Современные x-буддийские учителя глубоко циничны насчёт того, способен ли обычный человек прийти к сколько-нибудь значимому прозрению в насущных человеческих делах. Этот интеллектофобский цинизм держится на модели «учитель и ученик», которая сопровождает x-буддизм с самого его возникновения до наших дней, от Будды Шакьямуни до Стивена Бэтчелора⁴.

Если коротко, x-буддизм держится на модели мастера-экспликатора. В её основе лежит исходное допущение: люди бывают двух типов, невежественные и просветлённые. Просветлённые учат, невежественные учатся. Главный герой палийского канона, Будда (литературный персонаж), определённо выглядит мастером-экспликатором par excellence. Однако есть хорошие источники, которые указывают на другую модель.

Я имею в виду, например, древний «ритуал» посвящения. Видимо, в насмешку над запутанным, как лабиринт, ведийским обрядом он состоял лишь в том, что Будда говорил новичку, желавшему вступить в общину: «Приди и посмотри!» (ehi passa)⁵. Пути к другой модели намечает и Калама-сутта⁶. Очень многообещающей в этом смысле мне кажется Анапанасати-сутта⁷. Есть и в дзэнской литературе хулиганы, которые подкладывают под троны Патриархов ядрёные вонючки.

Беда первичных x-буддийских материалов, от палийского канона до нынешних книг Wisdom Publications⁸, в том, что они всегда сами себя цензурируют. Не успевает Будда сказать «Приди и посмотри!», как уже принимается разглагольствовать о том, что именно тебе следует увидеть. Не успевает фигура Будды призвать каламов «знать самим», как уже нудно эксплицирует, что именно им на самом деле надлежит знать. То же можно сказать и о нынешних учителях. Даже те, кто проповедует ценность сомнения и скепсиса, «незнания»⁹, неизбежно скатываются в окончательную экспликацию.

Если у вас есть пример обратного, пришлите его мне в комментариях. Но прежде присмотритесь к нему повнимательнее, держа в уме зачастую тонкое различие между риторикой и реальностью. Как я уже говорил, через весь x-буддизм тянется нить опоры на собственные силы. Многие нынешние x-буддийские фигуры вплетают эту нить в свои учения. Однако если приглядеться, вы, думаю, обнаружите, что в конце концов она растворяется в x-буддийском позитивизме, а если одним словом, в дхармической экспликации. Иначе говоря, я описываю абсолютный x-буддийский риторический приём, настолько надёжный, предсказуемый и неизбежный, что он составляет sine qua non x-буддийской коммуникации. Нигде в текстуальной истории x-буддизма семенам «врождённого» интеллекта не дают прорасти. Или, если зайти с другой стороны, их прорастание неизменно принимает форму самой экспликации. Причина в том, что этот потенциал всегда, без единого исключения, задан логикой двух интеллектов: низшего и высшего. В x-буддийских терминах: невежественного и просветлённого.

Читатели, возможно, спрашивают себя: «Ну и что тут плохого? Некоторые люди действительно умнее других. Так почему бы им не решать, как всё должно быть устроено?»

В книге «Невежественный учитель» Жак Рансьер рассказывает историю Жозефа Жакото (1770–1840). В 1818 году король Нидерландов пригласил Жакото читать лекции по французской литературе в Лувене. Жакото согласился: он рассчитывал, что это обернётся долгими каникулами после потрясений, которыми сопровождалось возвращение Бурбонов к власти (при Конвенте Жакото был министром)¹⁰. Вместо покоя и отдыха его ждало захватывающее «интеллектуальное приключение» (1). Дело в том, что Жакото не знал фламандского, а его студенты не знали французского¹¹.

Решив всё же как-то вовлечь студентов, Жакото хорошенько всё обдумал. Он пришёл к выводу, что прежде всего «между ним и ними нужно было установить минимальную связь, какую-то общую вещь» (2). Так совпало, что в соседней Бельгии как раз выходило двуязычное франко-фламандское издание «Телемака» Фенелона¹². Сойдёт. Он велел доставить книгу студентам и через переводчика попросил их обращаться к фламандскому тексту только затем, чтобы понять французский. Он заставил их как следует потрудиться. Он создал среду для учёбы, но всю работу сделали они. Тем, кому хватило собственной мотивации дойти до конца, он предложил написать по-французски подробное изложение «Телемака». Эксперимент шёл против всякой интуиции, и результаты почти не укладывались в голове. Рансьер цитирует одного из первых комментаторов:

Он ожидал чудовищных варваризмов, а то и полной беспомощности. Как могли эти молодые люди, лишённые объяснений, понять и одолеть трудности совершенно нового для них языка? Неважно! Ему нужно было узнать, куда их завела случайно открывшаяся дорога, к чему привёл этот отчаянный эмпиризм. И как же он удивился, обнаружив, что студенты, предоставленные самим себе, справились с этим трудным шагом не хуже многих французов! Неужели для того, чтобы сделать, достаточно захотеть? Неужели все люди потенциально способны понять то, что сделали и поняли другие? (2)

Лишённые объяснений. Предоставленные самим себе. Вот ключи к тому, что Жакото потом назовёт своим методом «универсального обучения». Оставим в стороне вопрос, годится ли метод Жакото как педагогический подход для любой дисциплины. Я утверждаю, что он очень ценен именно для того рода знания, которым якобы занимается x-буддизм: для острого прозрения в субъективный человеческий опыт. Но x-буддийским сообществам мешает принять этот метод пагубное препятствие, то самое, которое Жакото пришлось обойти, прежде чем воплотить свой метод действенного обучения. В x-буддизме господствует модель учителя как оглупляющего экспликатора. Прочитайте это описание из «Невежественного учителя» и скажите, не узнаёте ли вы в нём x-буддийского учителя.

Оглупитель вовсе не старый тупой учитель, который набивает черепа учеников плохо переваренными знаниями, и не злодей, изрекающий полуправду ради укрепления своей власти и общественного порядка. Напротив, он тем действеннее, что учён, просвещён и добросовестен. Чем больше он знает, тем очевиднее для него расстояние между его знанием и невежеством невежд. Чем он просвещённее, тем очевиднее для него разница между слепым блужданием на ощупь и методичным поиском и тем упорнее он будет ставить дух на место буквы, ясность экспликаций на место авторитета книги. Прежде всего, скажет он, ученик должен понять, а для этого мы должны лучше объяснять. Такова забота просвещённого педагога: понимает ли малыш? Он не понимает. Я найду новые способы ему объяснить, строже по принципу, привлекательнее по форме, и проверю, что он понял. (7)

Мастер-экспликатор действует, пуская в ход бесчисленные примеры из традиции, обычно записанные в авторитетных книгах, в книгах, из которых нет выхода. Так или иначе экспликация, которая исходит из превосходящих знаний, мудрости и опыта мастера, всегда берёт верх над прозрениями низшего интеллекта, интеллекта ученика. Для Рансьера такое первенство одного интеллекта над другим и есть оглупление, то есть делание глупым. Эксперимент Жакото удался как раз потому, что учитель отказался наставлять и вместо этого положился на интеллект студентов, больше того, настоял на нём. Такой переворот привычного педагогического образа ставит два решающих вопроса: «Выходит, экспликации школьного учителя были излишни? А если нет, то кому и для чего они были полезны?» (4) Короткий ответ на первый вопрос: да, целиком и полностью. Ответ на второй: статус-кво и тем, кому выгодно его поддерживать.

Представляете, что случилось бы, если бы x-буддийские учителя начали отказываться от роли мастеров-экспликаторов? Иначе говоря, представляете, как всё изменилось бы, если бы x-буддийские учителя стали ценить интеллект практикующих? Думаю, это полностью перестроило бы все стороны жизни x-буддийского сообщества. Как есть не осталось бы почти ничего. Я предсказал бы, что все эти перемены прежде всего стали бы следствием того, что устранён механизм, с помощью которого x-буддистов делают глупыми: экспликация мастера. Но сначала нужно больше критической работы, которая этот механизм вскроет. Для этого можно рассмотреть довольно сложное описание, которое Рансьер даёт слишком уж тонким средствам оглупления. Приложить его к x-буддийским способам экспликации, думаю, будет несложно. («Книга» подходит хорошо, но её можно читать и как «положение, идею, утверждение» и так далее.)

Возьмём, например, книгу в руках ученика. Книга состоит из ряда рассуждений, которые должны помочь ученику понять некий предмет. Но вот школьный учитель открывает рот, чтобы объяснить книгу. Он выстраивает ряд рассуждений, чтобы объяснить ряд рассуждений, из которых состоит книга. Но зачем книге такая помощь? Вместо того чтобы платить экспликатору, разве не мог бы отец просто дать книгу сыну, чтобы ребёнок напрямую понял её рассуждения? А если он их не понимает, почему он скорее поймёт рассуждения, которые объяснят ему то, чего он не понял? Разве эти рассуждения другой природы? И если так, разве не придётся объяснять, как их понимать?

Так логика экспликации требует принципа регресса ad infinitum: нет никакой причины, по которой удвоение рассуждений должно когда-нибудь остановиться. Регресс обрывает и даёт системе основание лишь то, что экспликатор оказывается единственным судьёй момента, когда экспликация сама эксплицирована. Он единственный судья в этом самом по себе головокружительном вопросе: понял ли ученик рассуждения, которые учат его понимать рассуждения? Вот в чём учитель превосходит отца: как отцу убедиться, что ребёнок понял рассуждения книги? Чего не хватает отцу, чего всегда будет не хватать в тройке, которую он составляет с ребёнком и книгой, так это особого искусства экспликатора: искусства дистанции. Секрет учителя в том, чтобы уметь распознать расстояние между преподаваемым предметом и обучаемым, а также расстояние между учением и пониманием. Экспликатор устанавливает эту дистанцию и упраздняет её, развёртывает её и вновь вбирает в полноту своей речи. (4–5)

Это описание многое объясняет в том, как x-буддизм действует у нас на Западе в двадцать первом веке. Уверен, вы это видите и сами. Я хотел бы вывести лишь одно следствие.

Как видно из этой картины, дистанцию между экспликатором и учеником, между сэнсэем и вами, создаёт то, что первому позволено мыслить, а вам нет. (Разумеется, мышлением то, чем занят сэнсэй, по-настоящему не назовёшь: его экспликации вытекают из институционально удостоверенного владения предписанной линией рассуждений Y, а не из собственного труда мысли.) Мне это напоминает ту сцену из фильма «Миллионер из трущоб». Помните? Джамал работает разносчиком чая, чайвалой, он нищ и необразован. Но он бродит по трущобам Мумбаи, всё подмечает и так накапливает огромные знания. В конце концов он попадает на телевикторину «Кто хочет стать миллионером?». Его ошеломительный успех наводит на подозрения в мошенничестве, в том, что он жульничает. Ведь, как спрашивает капитан полиции у своего подчинённого: «Что, чёрт возьми, может знать какой-то трущобный пёс?»¹³ На что Джамал, услышав это, отвечает: «Ответы».

Rancière, Jacques. The Ignorant Schoolmaster: Five Lessons in Intellectual Emancipation. Stanford: Stanford University Press, 1991 (впервые опубликовано в 1987 году).

См. также эксперименты Сугаты Митры «Дыра в стене», которые косвенно вдохновили фильм «Миллионер из трущоб»¹⁴.

От переводчика

Пост вышел на Speculative Non-Buddhism 27 декабря 2013 года. За шесть дней до него Уоллис опубликовал там же заметку «Embrace, Deflect, Evade» о том, как x-буддизм гасит критику. Здесь его интересует уже не оборона, а передача: как учение переходит от учителя к ученику и что по дороге происходит с учеником.

Опору Уоллис берёт у Жака Рансьера. «Невежественный учитель» (1987) рассказывает, как Жозеф Жакото в 1818 году научил лувенских студентов французскому, ничего им не объясняя, и выводит из этой истории политическую мысль: объяснение держится на неравенстве интеллектов и само же его воспроизводит. Уоллис переносит схему на пару «учитель и ученик» в x-буддизме, от Будды палийского канона до Стивена Бэтчелора.

Под постом 38 комментариев, и спорят там жёстко. Том Пеппер называет метод Жакото романтической идеологией: понятия производит общество, в душе их нет, и выводить матанализ из собственных глубин каждому поколению заново жизнь слишком коротка. Уоллис отвечает, что с принципами Жакото (все интеллекты равны, за нашей способностью разбираться самим стоит Бог) он и сам не согласен. Его занимает ход мысли, который подсказывает результат эксперимента. Там же он рассказывает, что в старших классах учился в школе по образцу школ Садбери, где учителя отказывались играть роль мастера-экспликатора. Мэтью Джойя предлагает отделить экспликацию от авторитета: корень глупости, по его версии, в объяснении с позиции власти, а не в объяснении как таковом. На вопрос, возможен ли буддизм без экспликации, Уоллис отвечает отрицательно. Любая система нуждается в экспликации. «Реальное» же, пишет он, «остаётся глухонемым, а значит, безразличным ко всем дхармическим провозглашениям».

Теперь о переводе. Explication и explicator переданы как «экспликация» и «экспликатор»: Уоллис берёт книжное латинское слово вместо обиходного explanation, и русский текст держит ту же дистанцию. Где в английском стоит explain или explanation, у нас «объяснять» и «объяснение». Stultification стало «оглуплением». Master в речи самого Уоллиса переведён как «мастер», потому что он сводит школьного учителя с дзэнским наставником, а в цитатах из Рансьера как «учитель», по заглавию русского издания. Цитаты из Рансьера и Сеннета переведены с английского; страницы в скобках указаны по стэнфордскому изданию 1991 года. Фактические неточности оригинала оговорены в примечаниях. Опечатки (then вместо than, suspicious вместо suspicions, spirit of the letter вместо spirit for the letter в цитате) исправлены без оговорок.

Примечания

1) Русский перевод: Жак Рансьер. Невежественный учитель. Пять уроков интеллектуальной эмансипации / пер. с фр. Виктора Лапицкого. М.: Музей «Гараж», 2023. Здесь цитаты переведены с английского издания, на которое ссылается Уоллис.

2) The Craftsman (2008). Русский перевод: Ричард Сеннет. Мастер. М.: Strelka Press, 2018. Эпиграф переведён с английского.

3) Атман: «я», вечная самость упанишад. Учение об анатмане, отсутствии такой самости, считается отличительной чертой буддизма. Поэтому «врождённая мудрость» и «чистый ум» для Уоллиса выдают атман, протащенный обратно.

4) Стивен Бэтчелор (род. 1953) был монахом в тибетской и корейской традициях, потом стал одним из главных авторов светского буддизма. Книги: Buddhism Without Beliefs (1997), Confession of a Buddhist Atheist (2010).

5) Обряда посвящения со словами ehi passa в палийском каноне нет. Самый ранний способ принять человека в общину, описанный в Винае, называется ehi-bhikkhu-upasampadā: Будда говорил «Приди, монах!» (ehi bhikkhu) и добавлял, что Дхамма хорошо изложена и надо жить чистой жизнью ради полного прекращения страдания. А «приди и посмотри» (ehipassiko) один из эпитетов самой Дхаммы в стандартной формуле: она зрима здесь и сейчас, вневременна, зовёт прийти и посмотреть. Уоллис, похоже, соединил две формулы.

6) Калама-сутта (АН 3.65). Каламы, жители городка Кесапутта, спрашивают Будду, как разобраться в проповедниках, каждый из которых хвалит своё учение и хулит чужие. Будда советует не полагаться на предание, писания, логику и авторитет учителя, а принимать учение, «когда вы сами знаете», что оно ведёт к благу. На Западе сутру часто читают как хартию свободного исследования.

7) Анапанасати-сутта (МН 118), наставление о памятовании о дыхании в шестнадцати шагах.

8) Американское издательство буддийской литературы. У Уоллиса опечатка: Wisdom Publishing.

9) «Только не-знаю» (only don’t know) корейского мастера Сунг Сана; «не-знание» открывает три принципа «Дзэн-миротворцев» Берни Глассмана.

10) Министром Жакото не был. В годы Конвента он служил секретарём комиссии по организации армий и замещал директора Политехнической школы. Францию он покинул после второй Реставрации 1815 года.

11) У Рансьера студенты учат французский по голландскому переводу. Лувен в 1818 году входил в Объединённое королевство Нидерландов, а Бельгия как государство появилась только в 1830 году.

12) «Приключения Телемака» (1699) Фенелона, нравоучительный роман о сыне Одиссея и долгое время обязательное французское школьное чтение.

13) «Миллионер из трущоб» (Slumdog Millionaire, 2008), режиссёр Дэнни Бойл, по роману Викаса Сварупа Q & A (2005). Slumdog, буквально «трущобный пёс», пренебрежительное словечко, из которого сделано английское название фильма. В русском прокате оно пропало.

14) В 1999 году Сугата Митра встроил в стену в трущобах Нью-Дели компьютер с доступом в интернет и наблюдал, как дети без всякого обучения сами его осваивают. Сваруп говорил, что этот эксперимент подтолкнул его к роману, по которому снят фильм.