Некоторые идеи становятся популярными не совсем честным путем и продвигаются далеко не с добрыми намерениями. Появившееся неразличение между анархистами и левыми всех мастей — тому подтверждение. Кто-то гуманизирует большой левый проект за счет анархизма, а анархисты, плохо зная свою традицию, отчаянно заполняют пропуски в своем образовании на марксистских кружках. Нас сильно изумляет та степень радикализма, которую приписывают муниципализму Букчина в стране, где чиновников и полицейских на душу населения больше, чем лесных гектаров. Какой бы подъем сегодня не переживали правые и левые, старающиеся оседлать разноречивые общественные запросы и на таком ретивом коне затащить свои задницы на парламентские кресла — в дальнейшем, как это было и прежде, они снова разочаруют всех. А потому диагноз, поставленный в этой книге самой политике, на наш взгляд, остается верным. В политике нет ни разума, ни сострадания. Не верьте чиновникам и тем, кто в них метит.

«Анархия после левизны» Боба Блэка — книга, которая в самиздательстве Эгалитé планировалась быть переведенной и изданной в первую очередь. Причины этого довольно просты: нам хотелось выпустить в мир нечто, что объяснило бы методологический разрыв между левыми и анархистами на примере дискуссии, которой на языке, на котором вы сейчас читаете это введение, не было. А если и было, то в относительно мягкой форме, которой до сих пор придерживаются в приличном обществе. Мы решили не быть приличными: перевели, отредактировали и сверстали этот хлесткий полемический текст. Для первого издания «Анархии после левизны» мы попросили двух анархистов, лично знакомых с контекстом, в котором возникло экологическое движение при Букчине и тем, что было дальше, Джона Зерзана и Аллана Антлиффа написать сопроводительные тексты. Делимся ими теперь с вами.

Сейчас мы проводим фандрайзинговую кампанию на оплату услуг типографии, чтобы выпустить труд, который давно уже просился на наши полки. Подробную информацию о целях и ходе сбора можно узнать тут. Мы знаем, что культура, которой фасилитируют люди — не то же самое, что хорошо структурированный ад пропаганды и цензуры, поэтому ценим все, что создается людьми для людей. Спасибо.

Об одной исторической инерции (2025)

Предисловие Джона Зерзана

Нас с Бобом Блэком связывает давняя дружба. Впервые мы узнали друг друга, вступив в переписку в середине 1970-х. Если мне не изменяет память, часть этой переписки касалась ситуационистских идей, включая их в какой-то мере еретическую критику левых — того непрошибаемого морализма, логически завершающегося самопожертвованием. Это прогрессивно, но не радикально.

              Каждый из нас начал развивать свои собственные подходы, однако мы оба учитывали, что в сущности ситуационисты были марксистами. Из-за этого они все еще оставались частью левых.

              Примерно через двадцать лет в «Анархии после левизны» (1997) Блэк привлек эту антипатию и превосходно сосредоточил ее в испепеляющей — и нередко уморительной — критике Мюррея Букчина.

              Позвольте мне сообщить, что вместе с Джейсоном МакКуином и покойным Полом З. Симонсом я (в малой степени) приложил руку к публикации «Анархии после левизны», и временами меня благожелательно цитируют в книге. Это предисловие является пристрастным обзором, хотя мне кажется это оправданным.

              Предисловие Джейсона к оригинальному изданию не щадит никого. В действительности он, похоже, изо всех сил старается изобразить Боба — впрочем, не без юмора, — не таким уж «мистером Хороший Парень», пусть даже Боб никогда и не строил из себя милягу. МакКуин, в качестве раннего оппонента рушащейся тотальности, находил Букчина левым защитником смертельно опасного Прогресса и приветствовал исследование Блэка.

Боб прочел все, что было опубликовано Букчиным, и был знаком с деталями его жизни. Мюррей Букчин, родившийся в 1921 году, вошел во взрослую жизнь как сталинист, а затем как троцкист. В 1950-х, скрываясь под псевдонимом, он начал идентифицировать себя как своего рода эко-анархиста, а предстал перед публикой со своим видением социальной экологии в шестидесятых.

Его книга «Социальный анархизм или анархизм образа жизни: непреодолимая пропасть» (1995), пожалуй, стала возвращением к авторитаризму, напоминающему его марксистско-ленинские годы. Эта книга — страстная тирада против нового поколения анархистов как недисциплинированных и даже дегенеративных. Пространная речь, шокировавшая в том числе и его сторонников, за что многих из них он исключил из своего круга. Странным образом Боба Блэк не было среди «анархистов образа жизни», которых М. Б. с такой яростью преследовал по имени. Это можно объяснить репутацией Боба как человека мстительного, более того — готового к полноценной вендетте.

Кульминационным вкладом Букчина в теорию была концепция либертарного муниципализма, завершившая его социально-экологические искания. Как указывает Блэк, это еще одна причина почему Букчин не может считаться анархистом. Он не отвергает государство. Скорее, по словам Блэка, он «муниципальный государственник». Игры в городской электорализм — бесславный конец для Букчина-левака.

Он умер в 2006 году. Возможно, последняя надежда так называемых левых анархистов. Что более важно, левые действительно находятся в упадке с 1970-х годов. Они остаются в поле зрения преимущественно из-за исторической инерции. Левые провалились в подавляющем большинстве как освободительная сила. Более того, они даже не пытались. Левые не касались какого-либо значимого уровня; это становится еще яснее, так как цивилизация рушится в каждой сфере, на каждой ступени.

Язвительное препарирование и обвинительная критика Бобом Блэком мысли Букчина выходит далеко за рамки предмета обсуждения. Его всесторонняя образованность в значительной степени помогает нам понять не только Мюррея Букчина, но также природу левых и то, что ими всегда упускалось. А именно — продвижение институтов, которые привели к нашему состоянию социального и духовного упадка: разделения труда, одомашнивания, цивилизации, индустриализма, мертвой зоны техносферы.

На раннем этапе Карл Маркс видел, что освобождение не может произойти без устранения разделения труда. Позднее он взял фундаментально обратный курс, приняв индустриализм и фабрики — апофеоз разделения труда, визитную карточку левых.

В 1990-х я обнаружил, что радикальная молодежь не использовала слово «анархизм», а вместо него говорила об анархии. Это использование само по себе означает конец левых, как и восхитительная книга Боба «Анархия после левизны».      

Индивидуалистическая политика сектанства (2026)

Послесловие Аллана Антлиффа

Когда в 1995 году AK Press опубликовали «Социальный анархизм или анархизм образа жизни: непреодолимая пропасть», я был неприятно потрясен не только авторской интонацией, но и его надменным подходом к истории, который сводит оба подхода к аргументации в стиле «либо-либо». С одной стороны, Букчин исказил представление об индивидуальном освобождении в анархистской концепции социальной революции — проблема, к которой Боб Блэк обращается с сокрушительной эффективностью, цитируя анархистского коммуниста Петра Кропоткина, осуждающего жертвование личной свободой в пользу «бога Сообщества», прежде чем объявить: «Ни одно общество не может быть свободным, пока не свободен отдельный человек!» А с другой стороны, в очерке The Left That Was: A Personal Reflection («Левые, которые были: личные размышления») Букчин сделал потрясающие масштабом утверждения относительно достоинств единого левого движения, никогда не существовавшего в действительности. Эти утверждения рассматриваются Блэком, как подчеркивающие последовательную серию дыр в аргументации Букчина, с целью привлечь более пристальное внимание к тому, чем автор на самом деле занимается — к фальсификациям.

            Позже я смог сказать основателям AK Press, что публикация «Социального анархизма или анархизма образа жизни» оказала медвежью услугу движению, посеяв лишь путаницу и враждебность, возникших путем разжигания всевозможных форм анти-анархистских предубеждений.

            Иронично, что властные игры Букчина впоследствии обернулись против него, поспособствовав распаду движения за социальную экологию, которое он строил с конца 1970-х и на протяжении 80-х. Оскорбительный тон книги отражал то, как Букчин добился превосходства в этой среде. Он не рассматривал других перспектив, а те, кто попадали в его орбиту, сталкивались с идеологической закостенелостью, сплочением рядов, требовавшим покорности и отказа от диалога.

            Возьмем случай давления на профессора университета Лойолы Джона Кларка, редактора Renewing the Earth — The Promise of Social Ecology: A Celebration of the work of Murray Bookchin (1990) («Обновление Земли. Обещание социальной экологии: праздничное издание работ Мюррея Букчина»), когда тот сбился с пути.[1] На пятидневном съезде «Сети социальной экологии», состоявшемся в августе 1995-го, Кларк представил статью The Politics of Social Ecology: Beyond the Limits of the City («Политика социальной экологии: за пределами города»), в которой он пересмотрел аргумент Букчина о том, что «либертарный муниципализм» был единственным источником конструктивных политических изменений (см. главу 5 в «Анархии после левизны»).[2] Кларк пришел к следующему выводу:

Вопросы, поднятые здесь относительно либертарного муниципализма, указывают на потребность в разнородных, многомерных экспериментах внутри демократических процессов, а также на тот факт, что многие предпосылки для свободной и демократической культуры лежат в областях, выходящих за рамки того, что мы обычно называем «демократией». Коммуны, кооперативы и коллективы подчас отвергались Букчиным как «маргинальные проекты», неспособные бросить вызов доминирующей системе. И действительно, это часто оказывалось так (хотя слабость экономических коллективов в период Испанской революции, чтобы указать на серьезный контрпример, вряд ли была связана с тем, что они были маргинальными или неспособными бросить вызов). Однако вызывает сомнения убедительность этих доказательств — или каких-либо доказательств вообще — касательно того, что они обладают меньшим потенциалом для освободительных преобразований, чем муниципальные или районные ассамблеи, или другие муниципальные предложения. Эко-коммунитаризм, претендующий на анархистское наследие, будет сторониться любых строго установленных программ, независимо от того, делают ли они муниципализм, самоуправление, кооперацию, коммунализм или любой другой подход привилегированным путем к социальному преобразованию. С другой стороны, он будет видеть во всех экспериментах, осуществляемых в любых этих областях, ценный шаг для раскрытия образа свободного, экологического общества.[3]

            Букчин ответил обличительной речью, обвинив «ограниченного кампусом Джона Кларка» в «даосских наклонностях»; в «отвратительном искажении изначального содержания концепций, украденных из социальной экологии и серьезных социальных анархистских движений прошлого»; и в концепции самобытности, родственной «расовому образу немецкого народа, жалкого, наделенного при помощи гитлеровского иерархического принципа фюрера статусом существа» (также Кларк был охарактеризован как «маниакально эйфорический», «нарциссический» и т. д.).[4] Затем он инициировал кампанию по вытеснению Кларка и всех, кто были с ним связаны.[5]

            Чем подпитывалась такая степень враждебности? С уходом Букчина в 2006 году, бывший участник его ближнего круга Чак Морс опубликовал текст Being a Bookchinite («Быть букчинистом»), в котором он размышлял об устойчивой нетерпимости Букчина и о том, как каждый проект, инициированный им, разбивался об скалы идеологической косности.[6] «Я провел годы в близком общении с Букчиным, и этот опыт продолжает бросать мне вызов и вдохновлять», — говорит он.[7] «Наше общение было захватывающим, полным разочарований, но оно, прежде всего, значительно расширило мое представление о том, что значит быть радикалом».[8] И все же:

Ни одна из тех организаций или периодических изданий, что были инициированы им одним или совместно с кем-либо, не выжили. Институт социальной экологии, созданный им в партнерстве в 1974 году с целью распространения собственных взглядов, развалился в 2005 году после продолжительного финансового кризиса и снижения числа поступающих. Левая зеленая сеть, со-основателем которой он стал в 1989 году для продвижения своих антиэтатистских, антикапиталистических убеждений внутри движения Зеленых, исчезла в 1991-м. Группа Anarchos, возглавляемая им в 1960-х, была распущена прошлым поколением. Точно так же никакой журнал или информационный бюллетень, основанный им одним, с кем-то или только идейно вдохновленный, больше не издается (Anarchos, Comment, Green Perspectives, Left Green Perspectives, Left Green Notes и, среди прочих, Harbinger).[9]  

            Морс приписывает эти неудачи последствиям, вытекающим из представления Букчина о том, что значит быть радикалом. «Открыв принципы социального развития, которые, если бы они были применены к миру, устранили бы иерархии и примирили человечество с природой»[10], он, соответственно, «стал чем-то вроде пророка», чьи идеи играли «квазирелигиозную роль».[11] Основная стратегия Букчина заключалась в построении «кадров», в массе своей дисциплинированных сторонников, которые, руководимые его идеями, должны были осуществить революцию. «Мы думали, что история находится на распутье и нам, бесстрашным, благородным бойцам, скоро предстоит определить ее направление», — вспоминает Морс. Он продолжает:

Как и следовало ожидать, его основной склонностью было изолировать нас от прозрений, которые могли предложить другие традиции и мыслители: если Букчин продвигал истину, другие теоретики продвигали ложь по определению. Существовало напряжение между этой закрытостью и настоятельным требованием Букчина к нам заниматься самообразованием. Действительно, эта напряженность становилась все острее, когда мы прорабатывали многие важные тексты, рекомендованные им, и становились нетерпимыми, сталкиваясь с современными авторами. Помню, что он часто отговаривал нас от изучения тех авторов, которые могли поставить под угрозу его влияние (казалось, он именно этого и боялся). Он делал так регулярно, высмеивая или другим образом очерняя их на личностном уровне.[12]         

            Морс описывает, как Букчин прививал «рабское отношение», принимая «подобную оракулу» позу во время чтения лекций (единственный перерыв отводился на агрессивные отступления против других теоретиков), в то время как присутствующие оставались безмолвными, «яростно продолжая записывать».[13] Уверенный в своей правоте, Букчин был одержим «защитой своих взглядов от различных угроз».[14] Угрозу ему представляла любая личность, тенденция или идея, бросавшая вызов его всемогуществу. «Кажется, в печати он вел бесчисленное количество полемик», что в определенный момент ведущий анархистский поэт и защитник окружающей среды Гэри Снайдер посетовал в интервью Los Angeles Times на то, что Букчин «пишет, как сталинский отморозок».[15] Морс предполагает, что резкость прозы Букчина предательски выдавала его растущую маргинальность в том, как он совмещал публичную агрессивность в печати и на других форумах с внутренними распрями в какой-либо созданной им группе, как только кто-либо переходил границы.[16] В идеологическом плане его постоянной тактикой было «отличать себя от союзников, которых он находил проблемными, изобретая новые названия своим взглядам: однажды он перестал быть зеленым, а стал, скорее, левым зеленым; некоторое время он продвигал радикальную социальную экологию, а не просто социальную экологию; в определенный момент он отказался от термина “либертарный муниципализм” в пользу “коммунализма”; в другой раз он решил, что ему следует оставить анархизм ради “социального анархизма” (и позже бросить анархизм вовсе)».[17]

            Радикализм Букчина, «следующий к корням», проявил себя как крайне сектантский, настолько, что в конце концов «он, казалось, наслаждался собственной изоляцией, словно это было знаком благословения».[18] Размышляя о крайностях индивидуализма, которые Букчин подверг суровой критике в «Социальном анархизме или анархизме образа жизни», можно предположить, что описываемая им «пропасть» была вовсе не такой уж и «непреодолимой». 

Ссылки:

[1] Кларк охарактеризовал социальную экологию ни много ни мало как «всеобъемлющую холистическую концепцию самости, общества и природы», охватывающую «все ключевые вопросы теории и практики» и наделяющую человечество «фундаментальным пониманием всех сфер опыта». См. John Clark, “What is Social Ecology” в Renewing the Earth — The Promise of Social Ecology: A Celebration of the work of Murray Bookchin,

John Clark, ed. (Green Point Press, 1990), 5.  

[2] Копии этой статьи также распространялись на съезде. См. Murray Bookchin, “Comments on the International Social Ecology Network Gathering and the ‘Deep Social Ecology’ of John Clark” (20 September 1995). Повторно опубликовано в Democracy & Nature: The International Journal of Inclusive Democracy Vol 3 no. 3 (November 1997): https://www.democracynature.org/vol3/bookchin_comments.htm

[3] Позднее Кларк опубликует статью в Democracy & Nature: The International Journal of Inclusive Democracy Vol 5 no. 3 (November 1999). Я цитирую Джона Кларка, “The Politics of Social Ecology: Beyond the Limits of the City — Abstract/Conclusion”: https://www.democracynature.org/vol5/abstract_clark.htm

[4] Bookchin, “Comments on the International Social Ecology Network Gathering and the ‘Deep Social Ecology’ of John Clark” (20 September 1995): https://www.democracynature.org/vol3/bookchin_comments.htm

[5] Bookchin, “Comments on the International Social Ecology Network Gathering and the ‘Deep Social Ecology’ of John Clark” (20 September 1995): https://www.democracynature.org/vol3/bookchin_comments.htm

[6] Chuck Morse, “Being a Bookchinite, ” Perspectives on Anarchist Theory (2007): https://theanarchistlibrary.org/library/chuck-morse-being-a-bookchinite

[7] Morse, “Being a Bookchinite.”

[8] Morse, “Being a Bookchinite.”

[9] Morse, “Being a Bookchinite.”

[10] Morse, “Being a Bookchinite.”

[11] Morse, “Being a Bookchinite.”

[12] Morse, “Being a Bookchinite.”

[13] Morse, “Being a Bookchinite.”

[14] Morse, “Being a Bookchinite.” Морс цитирует Боба Сипчена, “Ecology’s Family Feud: Murray Bookchin

Turns up the Volume on a Noisy Debate, ” Los Angeles Times, March 27, 1989, 1.  

[15] Morse, “Being a Bookchinite.”

[16] Morse, “Being a Bookchinite.”

[17] Morse, “Being a Bookchinite.”

[18] Morse, “Being a Bookchinite.”