Знаете про две самые известные школы общественного разговора? Гоббс рассматривал естественное состояние как "войну всех против всех", где все преследуют исключительно собственные интересы. В какой-то момент люди отказываются от части своих прав и свобод в обмен на защиту и порядок — так возникают государства. Локк же утверждал, что в "естественном состоянии" люди обладают "естественными правами" на жизнь, свободу и собственность и создают правительства с ограниченными полномочиями, чтобы защищать эти права.

Субъективно кажется, что подход Гоббса получил большее признание. В частности, потому что показывать, что что-то пошло глобально не так, гораздо легче, чем рассказывать про мирную, будничную жизнь.

Голландский историк-популяризатор Рутгер Брегман попытался изменить акценты. В своей книге "Humankind: A Hopeful History" он предлагает переосмыслить историю, политику и общественные институты, исходя из доверия к человеческой природе, а не страха перед ней.

Точка встречи подготовила для вас пересказ первых двух глав. "Humankind: A Hopeful History" долгое время была бестселлером на английском, а в 2025 ее перевели на русский язык. Ее также обсуждали в большом количестве подкастов, например, в выпуске "Человек человеку корги. Оптимистичный взгляд на нашу природу" уже закрывшегося подкаста "Так вышло".

Глава 1. Новый реализм

Профессор социальной психологии Том Постмес провел эксперимент, где он спрашивал людей о гипотетической авиакатастрофе: на планете А все помогают друг другу, а на планете Б люди паникуют и эгоистичны. Надо было ответить, на какой планете живем мы. Абсолютное большинство людей, из самых разных слоев населения, считает, что мы живем на планете Б.

Однако многочисленные исследования катастроф и кризисов — от урагана Катрина до землетрясений — показывают обратное: в экстремальных ситуациях люди чаще помогают друг другу, а уровень насилия снижается. Когда ураган Катрина обрушился на Новый Орлеан в 2005 году, газеты были переполнены ужасающими историями об изнасилованиях и расстрелах. Спустя несколько месяцев, когда исследователи посетили город, они не обнаружили никаких сообщений об этом. На самом деле, он “был полон мужества и милосердия”. Это совпадает с данными, полученными Центром исследований катастроф в ходе почти 700 исследований: массовая паника далеко не всегда присутствует, уровень преступности, как правило, снижается, а альтруизм растет.

Но вера в противоположное может иметь реальные последствия — в том же Новом Орлеане спасательные операции задерживались, потому что спасатели опасались входить в город без охраны из-за ложных слухов о мародерстве и насилии.

Один из важных концептов, введенных Брегманом, это эффект ноцебо — когда вера во что-то вредное действительно вызывает вред. Например, в 1999 году в Бельгии сотни детей почувствовали себя плохо после того, как выпили Coca-Cola, хотя никаких токсинов в напитке найдено не было. Ложные симптомы вызвала паника.

Брегман переносит эту метафору на общественный уровень: если мы верим, что люди плохи, мы начинаем вести себя так, будто это правда, и это лишь усиливает недоверие и агрессию. Он называет причиной распространения этого коллективного цинизма новостные медиа, которые “подсаживают” нас на постоянный поток страха и негатива. Новости преувеличивают исключительные события — катастрофы, преступления, конфликты, — и игнорируют повседневные проявления доброты. В результате формируются когнитивные искажения: предвзятость негатива (мы сильнее реагируем на плохое) и предвзятость доступности (мы считаем частым то, что легко вспоминается). Так рождается иллюзия, будто мир становится все опаснее, хотя статистика говорит об обратном.

Брегман показывает, что это искажение поддерживается не только СМИ, но и наукой: в биологии долго господствовала идея, что альтруизм — лишь форма эгоизма, а в экономике утвердился образ Homo Economicus, рационального эгоиста. Однако этот “реализм” сам по себе является ноцебо: исследования показывают, что чем дольше студенты изучают экономику, тем более эгоистичными они становятся, перенимая циничную модель человека.

Защита человечества от цинизма — это отдельная большая задача. Нужно бороться с “гидрой негатива”, с властью структур, основанных на недоверии, и с насмешками тех, кто считает оптимизм наивностью. Но то, что сегодня кажется утопией, завтра может стать нормой.

Первый шаг к этому — признать “новый реализм” — мировоззрение, основанное на научных данных, доверии и вере в человеческую доброту как в реальную движущую силу истории.

Глава 2. Настоящий Повелитель мух

Классическое произведение Уильяма Голдинга “Повелитель мух” рассказывает историю группы мальчиков, которые, оказавшись на острове, превращаются в кровожадных дикарей. Эта история полностью выдумана, и тем не менее эта книга до сих пор считается “верно описывающей человеческую природу”. Брегман обращает внимание на биографию автора: Голдинг был не очень уравновешенным человеком, алкоголиком, страдавшим депрессией, замеченным в насилии над детьми.

Заменить на: “Повелитель мух” вышел в свет в 1954 году, а через восемь лет похожая история случилась в жизни. Но с противоположным исходом. В 1966 году шесть мальчиков были найдены на небольшом острове Ата, к югу от Тонга, архипелага в Тихом океане. Более года они находились там, пока их не спас австралийский капитан Питер Уорнер.

И сам капитан, и один из спасенных мальчиков, Мано Тотау, все еще оставались живы, и Рутгер Брегман встретился с ними лично, чтобы услышать их истории. Оказалось, что шесть подростков, от 13 до 16 лет, действительно искали приключений. Они отправились в путь, и в первую же ночь все уснули и проснулись от шторма, который сломал паруса и руль. Восемь дней они бесцельно дрейфовали без еды, имея только воду, которую им удавалось набрать в кокосовую скорлупу во время дождя.

В отличие от мальчиков из истории Голдинга, эти мальчики никогда не давали огню погаснуть, работали парами по строгому графику, заботились друг о друге во время болезни, делили запасы поровну, и если возникали какие-либо споры, они просто расходились, чтобы остыть на несколько часов, прежде чем снова работать вместе.

“Повелитель мух” Голдинга стал предшественником реалити-шоу, где зрителям снова и снова внушают, будто человек — эгоистичное, жестокое существо. Такие истории, по мнению Брегмана, действуют как ноцебо: заставляя нас верить в худшее, они действительно делают нас хуже. Настоящая же история “Повелителя мух” не о разрушении, а о солидарности, дружбе, сотрудничестве.

Конечно, это всего лишь одна история. Но если мы заставляем миллионы подростков читать в школе “Повелителя мух”, нам, вероятно, стоит рассказать им и о том случае, когда дети действительно оказались на острове.