«Задавали ли мы себе когда-нибудь серьезный вопрос о том, как выглядят психосоциальные процессы с точки зрения угнетенных, а не с точки зрения угнетателей? Думали ли мы о том, чтобы взглянуть на… индустриальную психологию с позиции безработных или на клиническую психологию с точки зрения маргинализованных? […] Речь идет не о том, чтобы думать за них, навязывать им наши идеи или решать за них их проблемы; речь идет о том, чтобы думать и строить теории вместе с ними и исходя из их опыта».

Игнасио Мартин-Баро

Этот вопрос, заданный сальвадорским психологом и священником
в разгар гражданской войны, переворачивает саму логику того, как принято заниматься наукой о человеке. Психология традиционно строилась как знание, производимое экспертами и применяемое
к людям. Мартин-Баро предлагает радикально иной ход: не изучать угнетённых, а мыслить вместе с ними, исходя из их собственного опыта. Так возникает психология освобождения — направление, родившееся
в Латинской Америке 1970–80-х годов на пересечении критической педагогики, теологии освобождения и народных движений сопротивления диктатурам.

В тексте далее — почему психология, пришедшая в Латинскую Америку как колониальное знание, оказалась в кризисе и какую альтернативу ей попытались противопоставить.

Контекст

Термин «психология освобождения» впервые появился в печати в 1976 году в испанском варианте — «psicología de la liberación» — в одно-имённой книге, изданной в Мадриде аргентинскими психологами Антонио и Николасом Капарросами. Однако первым систематически использовать этот термин для обозначения особого подхода к психо-логии в контексте угнетения стал с 1986 года Игнасио Мартин-Баро.

Еще раньше труды американского социолога-афроамериканца Уильяма Эдуарда Бёркхардта Дюбуа предвосхитили некоторые темы психологии освобождения, в том числе концепцию образования как пре-образующего действия в связи с представлением темнокожих
в качестве «других», лишённых своего культурного самосознания
в результате исторического опыта рабства. Это привело к концепции необходимости восстановления того, что он называл «самосознанием», или «критическом сознанием» своего положения в социальной системе.

Психология освобождения как деколониальный подход

Психологию освобождениястоит рассматривать как часть гораздо более широкого семейства теоретических и практических традиций, направленных на деколонизацию. Эти подходы признают наследие
и сохраняющуюся реальность колонизации, эксплуатации и господства бывших империй над другими регионами — господства, имеющего как материальные, так и идеологические компоненты, например, в системах экспроприации ресурсов и навязывания систем ценностей
и мышления соответственно.

С 1960-х в Латинской Америке начали возникать различные связанные между собой формы сопротивления угнетению. Все они были частью того, что можно назвать латиноамериканской деколониальной практикой — более широкого движения, которое также включало критическую или народную педагогику, милитантную социологию и её методологию партисипативного исследования, теологию освобождения, теорию экономической зависимости, философию освобождения, а также народные социальные движения, стремившиеся добиться большего контроля над судьбой участников — будь то через общинные организации взаимопомощи, захваты земель или восстания.

В русскоязычном пространстве наиболее известна критическая педагогика Пауло Фрейре (Бразилия), который понимал психологию освобождения как идею воображаемого набора лучших возможностей и, следовательно, возможности коллективного воздействия на мир. Этот процесс получил название «консьентизация» (conscientização),
от термина философа Алвара Виейра Пинто.

Используя термин «консьентизация», Фрейре подчеркивал триаду «культура–осознание–свобода», напоминая, что люди учатся в сообще-ствах и осознавая себя частью социальных процессов. Предлагая национальный план по ликвидации неграмотности, он исходил из того, что люди будут учиться и сохранять умение читать только в том случае, если их грамотность станет частью более широкой социальной грамотности— «чтения мира».

Основной целью этого плана было освобождение людей от фактически рабского образа жизни в бедных регионах страны. Фрейре представил метод ликвидации неграмотности среди взрослых как «педагогику угнетенных».

Психология пришла в страны Латинской Америки в 20 веке как колониальное знание и утвердилась в качестве мощного идеологи-ческого инструмента. К 1970-м годам она переживала кризис, основными индикаторами которого были:

1. Социальная неактуальность — неспособность адекватно реагировать на необходимость решения основных социальных проблем.
   
2. Мнимая универсальность. Социальная психология чрезмерно полагалась на исследования конкретных групп населения в искусственных условиях формальных экспериментов.
   Тем не менее, следуя гегемонистской модели психологии, она пыталась сформулировать общие принципы, применимые ко всем людям в любых условиях.
   
3. Попытка имитировать научную нейтральность означала игнори-рование морального измерения — так называемую «свободу от ценностей».

Психология в ведущих странах Западной Европы и Северной Америки, как правило, либо принимала постмодернистские, идеалистические
и сугубо академические парадигмы («дискурсивный поворот»), либо возвращалась к эмпиризму. То же самое происходило и в Латинской Америке, но здесь также наблюдалось значительное движение
в противоположную сторону — попытка переориентировать психологию
в рамках и в интересах сообщества, занимаясь экзистенциальными вызовами, с которыми сталкивается большинство житель: ниц континента. Контекстом служило обострение социальной борьбы
на фоне подъема диктатур в странах региона.

Так появились общинная социальная психология и психология освобождения— подходы, которые не являются идентичными, но 
во многом пересекаются. Как отмечают Доменико Хур и Фернанадо Ласерда, гиперразвитие критической рефлексии, характерное для европейской и североамериканской «критической психологии», оказалось недостаточным для построения подлинно освободительной психологии. В Латинской Америке же прецедент повстанческих социальных движений (включая вооружённую борьбу) стал вдохновляющим примером для ориентированных на действие психологий освобождения, которые опирались на социальную реальность в своих странах.

Игнасио Мартин-Баро

Мартин-Баро утверждал, что психология должна быть тесно связана с социальными и историческими условиями страны, а также с устремле-ниями её житель: ниц. Он считал, что студент: ки должны учиться анализировать человеческое поведение в реальных контекстах, а не 
в искусственных условиях.

В своих работах он отвергал идею о том, что психология беспристрастна. Вместо этого он развивал критическую психологию, связанную с проектами альтернативных обществ в Латинской Америке.

По его мнению, на психическое здоровье могут влиять аномальные реакции на нормальные ситуации, а также нормальные реакции на аномальные условия. Мартин-Баро считал, что решение проблем психического здоровья в угнетённых обществах требует трансформации общества и преодоления угнетения.

Он был убит правительственными силами Сальвадора в 1989 году.

Игнасио Мартин-Баро работал в Центральноамериканском университете имени Хосе Симеона Каньяса в Сан-Сальвадоре (Сальвадор), и именно условия нищеты, угнетения и гражданской войны в Центральной Америке сделали его деятельность столь необходимой.

Как он сам объяснял:

«Массовые нарушения прав человека, имевшие место в этот период почти во всех странах региона, стали предметом насмешек со стороны “цивилизованного мира”».

Правительства подавляли оппозиционные группы, как правило, левые, жесткими методами, так же как и любые протестные движения. Массовые убийства коренных жителей Гватемалы или сальвадорских крестьян, постоянное «исчезновение» рабочих и специалистов, —
вот лишь некоторые из проявлений этой волны репрессий со стороны центральноамериканских режимов.

В Сальвадоре, стране с населением менее 5 миллионов человек, число жертв политических репрессий всего за три года, с 1977 по 1980, достигло сорока тысяч человек. В 1980-м году началась гражданская война, продолжавшаяся более десятилетия, до 1992-го.

Мартин-Баро стремился поставить психологию на службу бедным и угнетенным большинствам американского континента.

Это означало побуждение психологов отойти от внутренних проблем психологических исследований и от практики, ориентированной на состоятельное меньшинство, которое могло позволить себе частные услуги, и вместо этого сосредоточиться на таких проблемах,
как перенаселенность городов, земельная реформа и насилие.

Эта практическая переориентация требовала решения второй задачи — переосмысления самой психологии с позиции маргинализированного большинства населения Латинской Америки и других стран «глобального Юга». Это подразумевало тщательный поиск полезных концепций и выводов в доминирующей североамериканской психологии, но всегда с критическим взглядом на их ограничения и идеологическое содержание.

Два учебника Мартина-Баро по социальной психологии из Центральной Америки — «Acción e Ideología» («Действие и идеология») и «Sistema, Grupo y Poder» («Система, группа и власть»), написанные в разгар гражданской войны в Сальвадоре, представляют собой выдающиеся работы по реконструкции, объединяющие ортодоксальную психо-логическую теорию с социологическим и политическим анализом.

Проект Мартина-Баро переосмыслял существующую психологию и,
где это необходимо, исправлял и дополнял её:

«Это социальная психология из Центральной Америки, которая ставит перед собой цель распутать запутанные социальные интересы, стоящие за действиями и целями людей и групп в этих охваченных конфликтами обществах, и направлена на то, чтобы выявить идеологию, воплощающуюся в повседневных действиях».

«Она намеренно занимает критическую позицию, но без отказа от имеющихся накопленных знаний. Здесь предпринята попытка построить социальную психологию, которая, черпая лучшее из традиции, пытается дать ответ на насущные вопросы, возникающие из повседневного жизненного опыта народов Центральной Америки».

В своей программной статье «На пути к психологии освобождения» (1986) Мартин-Баро выделил «три основных элемента для построения психологии освобождения латиноамериканских народов: новый горизонт, новую эпистемологию и новую практику»:

«1. Латиноамериканская психология должна перенести акцент с самой себя, перестать фокусироваться на своем научном и социальном статусе и определить себя как эффективное средство удовлетворения потребностей многочисленного большинства… которое должно стать основным объектом её работы».

«2. Цель служения потребности в освобождении… требует новой формы поиска знания: истина латиноамериканского народа заключается не 
в его угнетенном настоящем, а в его завтрашнем дне, полном свободы; истина многочисленного большинства не должна быть найдена,
а должна быть создана. Новая перспектива должна исходить снизу,
от многочисленного угнетенного большинства. Только с этой позиции теории и модели продемонстрируют свою обоснованность или недостатки, свою полезность или бесполезность, свою универсальность или провинциализм: только с этой позиции освоенные методы продемонстрируют свой потенциал для освобождения
или порабощения».

«3. Все человеческие знания обусловлены ограничениями, налагаемыми самой реальностью. Во многих отношениях реальность непроницаема,
и только воздействуя на нее, преобразуя ее, человек может ее познать. То, что мы видим и как мы это видим обусловлено нашей точкой зрения, тем местом, из которого мы смотрим на историю; но это обусловлено также и самой реальностью».

«Поэтому для приобретения новых психологических знаний недостаточно просто опираться на точку зрения людей; необходимо вовлечься в новую практику, в деятельность, преобразующую реальность, позволяя нам познать ее не только в том, чем она является, но и в том, чем она не является, чтобы таким образом мы могли попытаться изменить ее в сторону того, чем она должно быть».

«Тихая комната» — ​​​​​​​проект бесплатной психологической поддержки для людей, занимающихся активизмом и волонтёрством в России и эмиграции. Мы предоставляем обратившимся онлайн-сессии со специалист: ками различных направлений терапии, проводим открытые семинары, а также пишем тексты о ментальном здоровье и активизме.

О предстоящих встречах проекта мы сообщаем в телеграм-канале и инстаграме. Поддержите нас, чтобы мы могли устойчиво проводить семинары и оказывать пси- поддержку. Если это уместно и безопасно для вас — донат любой суммы на Заодно, Boosty или Patreon очень помогут нам.