Separator

«Барочный перегруз максимализма,
ты думал, я действительно стану минималистом?»

I

вчера я не оплатил госпошлину на существование, и за нами приехал Жындыбас Адибиетович: раздал всем портянки за полцены, газовые баллончики, затычки для ушей,
премию Андрея Белого —
без премии Андрея Белого —
и пару шапалаков, чтоб не втыкали.

II

хлопнул по плечу старушку, уступив ей своё место. она бывала в трезвом уме тридцать три раза за жизнь:
— Голова девочки стала шаровой опорой вращения карусели, — сказала бабка на весь автобус.

другая ответила с конца коридора поликлиники:
— Мы не тупые, живая очередь отдельно.

дед, прошедший семь бед,
пояснил на казахском,
переходя на ломаный русский.
и вот перевод:
«Казахский поэт —
почти австрийский художник,
такой же дурак
и заложник психопатологии».

они забыли, что это обычная простуда. Они видели таких миллион раз: человек с социальной дезадаптацией и кашлем курильщика, который в пытке этого автобусно-поликлиничного несчастья вспоминает, что завтра вернётся сортировать поликлиновые ремни невостребованности и соучастия
в истреблении последних амбиций.
Там я тоже нашёл палантир — автомобильную лампу в фирменной немецкой коробке.
Где он или я — не имеет значения.
Не имеет значения,
кого теперь обвинять.

III

в Гейлигенштадтском завещании я тоже нахожусь в городах-государствах: Разруха, Разлука, Седина, московский Концептуализм, питерская Лирика, костанайское Забвение и т. д.

мы видим то же в сепарации души
от клеток тела:
глубоко травмированные люди собираются в круг, зажигают свечи,
читают друг другу стихи или молитвы: Latine, עברית, қазақша, по-русски,
auf Deutsch и т. п.

мне, глубоко травмированному,
некому читать стихи,
зато зреет зрелище:
драка пожилых за очередь
и обращение на «ты».
им кричали бабульки:
«Мальчики, успокойтесь!»

в послесловии вынесут заключение:
нет поэзии без вражды и любви.

IV

очень малое количество казахов
не ест лошадей;
~ я не делил плюс на минус,
не вёл подсчёты людей,
не кушающих друзей.

по европейским меркам мне должно быть стыдно перед старушкой:
ей неприятно обращение «бабушка».

«Называйте меня, мол,
мадам де Помпадур.
Я дам фору любой из молодых дур. Бабушка я дома для внуков, для вас — такая же молодая девушка до тридцати».

и я теперь не уверен, что не попал в жёлтый дом с белыми стенами.

2 ноября 2026
© Рустам Ищанов

📖 Читать «Экспедицию III»:
https://terranewlit.tilda.ws/

https://t.me/terranewlit1/1104