Рецензия на великое произведение, которое я понял не так.

0. Контекст

Обычно 1984 читают как историю Уинстона Смита — рядового винтика Министерства правды, который устал переписывать историю, купил запрещенный дневник, влюбился в бунтарку Джулию и попытался вступить в подпольное Братство, но был предан, запытан в Министерстве любви и сломлен. Но давайте посмотрим на эту историю не через призму политики, а через призму психологии и системного анализа.

Очень важно понимать, что 1984 — это продукт своего времени. Сам Оруэлл неоднократно упоминал, что главная цель его трудов — борьба с идеологией тоталитаризма. Конкретно тоталитаризма сталинского образца. Многие моменты книги глубоко вдохновлены ужасом, который Джордж наблюдал в новостных сводках и собственными глазами (во время Испанской кампании).

Я ни в коем случае не отрицаю трагедии ХХ века. KPI на расстрелы, массовые этнические чистки, десятки миллионов жертв — это реальность той эпохи. В этой эмоции, в эмоции ужаса, я с Оруэллом согласен беспрекословно. Однако с форматом выражения этого протеста я согласиться не могу. Поговорим же об этом.

Я считаю, что вместо манифеста антитоталитаризма у автора получился психологический триллер. История любовного треугольника между Товарищем Майором, клерком и Портретом. Начнем.

АККУРАТНО СПОЙЛЕРЫ

1. Пузырь

Легко заметить, что все повествование идет от лица главного героя — Уинстона Смита.

С самого начала книги Уинстон обречен. Уинстон совершил мыслепреступление без нас. Книга начинается в тот момент, когда полиция мыслей уже ведет героя. В самом конце книги, в подвалах министерства любви, О’Брайен — главный антагонист, по совместительству ведущий следователь дела Смита — сознается, что они наблюдают за ним давно — около 7 лет.

По официальному лору, Уинстон случайно набредает на антикварную лавку в районе пролов (низшего класса, составляющего 80% населения Океании), где покупает дневник у безобидного старика мистера Чаррингтона. Позже он снимет у него комнатку для тайных встреч с Джулией. В финале мистер Чаррингтон оказывается агентом полиции мыслей. Выясняется, что квартирка под завязку набита микрофонами и телекранами.

Именно с этого подкинутого дневника начинается диссидентство героя. И дальше сюжет также двигается по рельсам следствия, которое медленно загоняет героя в ловушку тяжкого мыслепреступления.

Несколько фактов, которые разбросаны по книге:

• Самым высоким руководителем, которого знает Уинстон, в его отделе является О’Брайен.
• О’Брайен — первый человек, который делает шаг навстречу Уинстону, давая ему понять, что в своих идеях он не один. (На минутке ненависти О’Брайен «строит Уинстону глазки».)
• Все задания, которые получает Уинстон по работе, он получает от О’Брайена (своего прямого начальника), включая тот неопровержимый факт фальсификации (фото предателей в Нью-Йорке), которым антагонист давит на героя на одном из первых «уроков» под напряжением в министерстве.
• Все герои, которых мы встречаем в книге, либо будут арестованы вместе с Уинстоном (одновременно!), либо окажутся агентами полиции мыслей (за редким исключением старика).

Вся книга является не описанием ужасов бесчеловечного устройства Океании, а детальной хроникой преследования одного конкретного человека, причем человека маленького, да еще и от лица этого самого человека! Мы, как читатели, буквально заперты в той же психологической ловушке О’Брайена, что и герой.

О реальной Океании мы знаем очень мало, вся наша картина того мира сконструирована О’Брайеном с самого начала. Вся теория с двух минуток ненависти написана О’Брайеном, как и книга Голдстейна; все новости, которые читает и редактирует Уинстон, присылают ему по указанию О’Брайена, и он же, О’Брайен, их проверяет.

Мы существуем в пузыре, созданном специально, персонально для Уинстона! Делать какие-либо выводы о мире, в котором существуют герои, просто нельзя! Все, что мы знаем, — слова либо Уинстона, чья реальность создана искусственно, либо О’Брайена, который пытается сломать героя.

2. Тоталитарный "The Game"

Задумайтесь: способно ли государство просуществовать 60 лет, если будет тратить ресурсы федерального министра (члена внутренней партии), целого отдела следователей, оперативников, тайных агентов, конспиративных квартир на протяжении 7 лет, во время войны, на поимку клерка нижнего звена, чье преступление было от самого начала и до самого конца спровоцировано этим же самым набором очень дорогих человеческих и материальных активов?

Мой ответ — однозначное НЕТ.

В СССР, прообразе Океании, дела утверждались пачками, без судов, без следствия. Так называемые тройки НКВД. Государственная машина перемалывала людей списками. Она не устраивала фокусов с шоу Трумана для обычного чиновника, чтобы в конце пустить ему пулю в затылок.

А теперь подумайте, способен ли высокопоставленный чиновник в тоталитарном государстве устроить себе персональное развлечение, где он создает собственную реальность для какого-то богом забытого отброса, чтобы затем отнять то малое, что он сам ему дал, и собственными руками свести его с ума ради удовлетворения своих нарциссических наклонностей или тешения собственного раздутого эго, оставаясь при этом полностью безнаказанным?

Конечно! Такое и в обычной жизни бывает, что уж говорить об антиутопии. Остров Эпштейна — самый свежий пример чего-то аналогичного.

Какой из этих вариантов правдоподобнее, мы уже выяснили. По принципу бритвы Оккама вывод один: 1984 — это психологический триллер в духе шоу Трумана и The Game, где главный герой находится в отлично отрепетированном спектакле-розыгрыше, а не политический манифест в жанре антиутопии. Да, автор задумывал это как второе, а получилось первое, так бывает.

3. Товарищ майор, оденьтесь.

Речь, конечно, о Джулии. Я считаю, что Джулия была таким же агентом О’Брайена, как и мистер Чаррингтон.

Honeytrap

Известный трюк разведки — использовать привлекательных молодых девушек/парней для шпионажа. Это делают все агентства в мире, так что и полиция мыслей вряд ли бы стала брезговать таким методом.

Напомню: Джулия сама инициирует контакт, подсунув Уинстону записку «Я вас люблю». Она сама организует встречи в лесу, а затем в комнатке над лавкой, нарушая свой же принцип не задерживаться на одном месте, когда они делают квартирку своим логовом.

При встрече на полянке она демонстративно бросает партийную нашивку в кусты, примерно так же, как и О’Брайен выключает телеэкран в своей квартире. Это создает у Уинстона моментальное ощущение безопасности и подполья.

Чтобы что-то отнять, сначала нужно что-то дать

Без Джулии все усилия О’Брайена закончились бы на исписанном Уинстоном дневнике. Основным шагом для уничтожения воли героя было как раз отречение от Джулии. Кульминацией программы перевоспитания стала Джулия. Что стало главным переломным моментом для Уинстона? Многие скажут, что крысы в комнате 101. Зачем же тогда его выпустили из Министерства после перевоспитания?

Сюжет книги заканчивается ровно на моменте, когда герой сдается и отдает всю свою любовь Большому Брату. Это происходит после встречи с измученной и огрубевшей Джулией, которая признается, что предала Уинстона! Предательство Уинстоном Джулии было необходимым условием его поражения, а предательство Джулией Уинстона стало достаточным. Это математически выверенный план полного, абсолютного подавления героя, и главным козырем тут была Джулия.

Стало бы министерство с таким объемом ресурсов и контроля пускать на самотек главный этап плана? Стал бы О’Брайен, который так тщательно спланировал всю операцию, отдавать главный двигатель прогресса в деле в распоряжение судьбы? Я не верю. Была ли у них возможность внедрить еще одного агента? Почему нет.

И в подтверждение моих слов: достаточно подозрительно, что Джулия с такой легкостью проходит под радарами системы. Ее бунт громкий, всех ее предыдущих партнеров якобы поймали. Как она еще не в подвалах министерства Любви? Откуда она так просто берет все эти контрабандные продукты? Откуда достает косметику? Либо мир там не настолько суров, как описывает Уинстон (что по моей теории пузыря также имеет место быть), либо это все шаги для создания минимального необходимого уровня благополучия, отняв который О’Брайен мог сломать человека.

Случайности не случайны

Как Джулия так идеально встречает Уинстона, когда он уходит из лавки от мистера Чаррингтона? Она идеально появляется, когда Уинстон выходит.

Заметьте деталь. Только агенты О’Брайена и он сам рассказывают Уинстону стишок про апельсинчики. И Джулия делает это вместе с ними. Каждый из них дает ему деталь стишка перед тем, как его полностью прочитают из телеэкрана при задержании.

Ну и, конечно, Джулия, как единственный близкий человек Уинстона, гениально обесценивает его идеи, готовя почву для переобучения. Заснуть под книгу Голдстейна — это кульминация предательства идей Уинстона. Таким действием Джулия показывает Уинстону, что, какими бы близкими они ни были в своих идеях, он все равно одинок. Самый бунтарский человек вокруг Уинстона бунтует, как он сам сказал, «только ниже пояса».

Слишком много совпадений, чтобы быть случайностью. Я верю, что Джулия также агент полиции мыслей.

4. Большой братик смотрит на тебя

Обсудим один из тезисов книги: «Цель абсолютной власти — власть» и «представьте власть как сапог, топчущий лицо человека вечно!».

Я склонен придерживаться более конвенционального определения.

Власть — это способность и возможность одного субъекта (человека, группы, государства) навязывать свою волю, оказывать решающее воздействие на поведение и деятельность других людей, даже вопреки их сопротивлению.

В чем разница? Давайте взглянем на определение садизма.

Садизм — это психологическое состояние или склонность, при которой человек получает удовольствие, удовлетворение или сексуальное возбуждение от причинения физической или психологической боли, унижения и страданий другим людям или животным.

Мне кажется, что «сапог, топчущий лицо человека», намного ближе ко второму определению, чем к первому, хотя бы потому, что в сапоге совершенно нет навязывания воли, а вот причинения боли хоть отбавляй.

Таким образом, можно переформулировать тезис О’Брайена как «Цель абсолютного садизма — садизм». Книга отлично иллюстрирует эту концепцию. Однако же концепцию реальной власти почти не затрагивает.

5. 50 оттенков О’Брайена

Просто набор фактов из книги:

• О’Брайен лично делал намеки Уинстону и "обрабатывал" его.
• О’Брайен лично передавал ему приглашение к себе домой.
• О’Брайен поил Уинстона вином.
• О’Брайен слушал через телеэкран (и потенциально микрофоны) половые акты Джулии и Уинстона.
• Большую часть пыток Уинстона О’Брайен проводил собственноручно.
• Уинстон думал об О’Брайене теплее, чем о Джулии.
• Уинстон сам пришел к О’Брайену и с порога сознался ему во всех преступлениях.
• Уинстон долго сомневался, готов ли он бросить Джулию ради целей братства в лице О’Брайена.
• Даже в подвалах министерства Уинстон считал О’Брайена своим спасителем.

Это больше похоже на динамику Грея и Анастейши, чем на взаимоотношения «следователь — подозреваемый». Вообще, как мы выяснили, скорее всего, вся книга — это игра О’Брайена в Уинстона, где он дает и забирает, возвышает и унижает, милует и карает. Эдакие кошки-мышки.

Государство как субъект не обладает стремлениями: манией величия, тягой к насилию или унижению. Государство — это система, где человек — это базовая единица, а не цель. Для государства федеральный министр и рабочий на фабрике — как для человека клетка мозга и клетка поджелудочной. Власть в государстве — такой же орган, как и условный рабочий класс, хотя такое деление я все же считаю ошибочным и чересчур упрощенным. Я говорю это к тому, что государство — это не верхушка, которая унижает всех остальных. Все люди входят в государство, в котором они проживают.

Представьте, что мозг систематически обижал бы печень просто забавы ради. Такой организм бы быстро умер. Так же абсурдна и идея простого насилия и садизма власти (О’Брайена) по отношению к простому человеку (Уинстону). Такое государство просто не может существовать, потому что оно пилит сук, на котором сидит.

Да, государство может ущемлять права граждан в зависимости от их влияния и достатка. В Африке такого полным-полно. Но целью такой кампании является не само притеснение как таковое, а его экономические плоды.

Стремление к унижению, подчинению и самоутверждению не может быть присуще целому классу людей. Это черта редкого индивида с особым набором поведенческих качеств. И в данной книге таким психопатом стал О’Брайен.

6. Итог

Книга для меня стала идеальным примером психологического триллера. Если воспринимать это произведение так, то в нем практически не остается логических дыр, однако теряется изначальный высокий философский посыл. К сожалению, один раз увидев этот сюжет в книге, я уже не смог его развидеть.

Я считаю, что альтернативный взгляд на сюжет и форму всегда полезен. Он может открыть глаза на некоторые упущенные детали. Показать произведение под другим углом, что может вскрыть новые, доселе не открытые смыслы.

Ну, а пока у меня все.

"Он одержал над собой победу. Он любил Старшего Брата"