Представляю вашему вниманию первые публикации Александра Атабекяна — выдающегося армянского анархиста, близкого друга и соратника Петра Кропоткина, внесшего значительный вклад в развитие анархистской мысли на Ближнем Востоке и в России.

Эти тексты впервые были опубликованы в 1894 году в журнале «Амайнк». На русском языке данные эссе публикуются впервые и представляют особую ценность для изучения как армянской революционной традиции, так и специфики борьбы за деколонизацию и национальное освобождение от Османской империи. В то же время они важны и для более широкого понимания анархизма как политической и философской традиции.

Особый интерес эти работы представляют потому, что позволяют увидеть идеологические принципы армянских анархистов конца XIX века — во многом созвучные современности. Как и тогда, Армения сегодня оказывается между турецким молотом и российской наковальней, а её формальная независимость не означает подлинного суверенитета. В этом смысле положение страны отражает более общий феномен: большинство государств в современном мире в той или иной степени ограничены внешними политическими и экономическими зависимостями.

На этом фоне особенно значимой выглядит позиция Атабекяна. Он одним из первых попытался объяснить революционерам своего времени, что подлинная независимость не сводится к созданию национального государства. В его понимании она возможна лишь как безгосударственное, самоуправляющееся общество.

В этом — его принципиальная и до сих пор актуальная особенность.

ПРИЗЫВ К ПРАВИТЕЛЬСТВУ

В этой статье мы не желаем рассматривать действующий административный порядок в Армении, который уже тысячу раз подвергался различной критике.

Угнетённый армянский народ сегодня — это пропитанные кровью революционеры, они почувствовали, что такое нынешняя власть, и революционной активностью протестуют против этого порядка.

Отчаявшийся армянин бросился на арену бурной и кровавой революции. Он взывает к свободе и жертвует домом, местом, семьей и жизнью ради этой желанной свободы. Но что это за свобода? Неужели это Армянское правительство, будь то монархическое или республиканское?

Нет, это не свобода, а фантазийные мечты, приправленные словами свобода и счастье. Правительство, национальное или иностранное, всегда враг свободы.

«Правительство и свобода противоречат друг другу» — вот неоспоримая истина. И правильно, всякое правительство, будь то монархическое или конституционное, республиканское или аристократическое, отличаются друг от друга только внешними формами, но они одинаковы по своей внутренней сущности и призванию.

Давайте теперь рассмотрим, что составляет природу и призвание всех правительств. Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны обратиться к истории возникновения управленческих приказов. Социология убедительнейшим образом доказывает, что когда среди человечества появились отдельные классы, т. е. угнетающие богатые и несчастные бедняки, то богатые образовали правительство для защиты своих несправедливых интересов.

Такой ученый, как Гюстав Лебон, не питающий революционных устремлений, подтверждает это следующими словами: «Вскоре богатые образовали отдельный класс и для защиты своих интересов установили законы и постановления против бедняков, то есть образовали правительство».

Нет сомнения, что эта адская машина, называемая правительством, прямо направлена против бедного рабочего класса.

Со дня своего возникновения и до настоящего времени правительства всегда были верны одному своему призванию — защищать богатых угнетателей от бедных.

Если мы проникнем немного глубже и внимательно рассмотрим организацию правительства, сорвав с его лица демократическую или республиканскую маску, которой оно прикрывается в некоторых странах, мы с удивлением увидим, как велико сходство даже между самым передовым демократическим правительством и абсолютно монархическим правительством.

Основы, составляющие в совокупности аппарат управления, везде повторяются одинаково, с той лишь разницей, что в диктаторских странах даже лицемерные слова «Свобода, Равенство и Братство» вырезаны на стенах тюрем. Повсюду налоги уплачиваются потом народа, который идет на то, чтобы прокормить руководящий орган, цель и титул которого — сосать кровь бедняков, которые его кормят.

Везде люди платят «налог кровью», проходя военную службу. Почему русский солдат должен завидовать французскому солдату, которого режут, как муху, в дальних колониях для выгоды или прихоти правительства, или итальянскому солдату, который, напав на мятежную толпу, по незнанию стреляет и убивает собственного родителя? В каждой стране бедняки плачут о хлебе. У голода есть свои жертвы и на Сицилии, и в Армении. Когда голодный и оставшийся без работы рабочий ворует кусок хлеба, суды повсюду наказывают его, а крупные воры и разбойники остаются безнаказанными, как панамисты во Франции и мусабеки в Армении.

У всех правительств есть полиция, которая всегда готова подавить праведный протест людей и расстрелять их. Везде совершенствование полиции играет свою позорную роль. Одним словом, все правительства имеют одну и ту же цель, одно и то же призвание и почти везде пользуются одними и теми же средствами для достижения своей цели.

Поэтому вполне понятно, что варварские системы управления во всех странах приносят один и тот же плод — несчастье народа. Только недальновидные люди могут быть обмануты внешними формами и обманчивым блеском той или иной власти, а что касается революционеров, истинных революционеров, целью которых является благо народа, то они знают, что ликвидировать все бедствий современности, недостаточно сменить правящих лиц или административные формы, но необходимо дать людям абсолютную экономическую свободу, чтобы они могли безопасно пользоваться всеми результатами своего труда, а для этого необходимо ликвидировать организацию, т. е. правительство, единственной целью и правом которого является угнетение бедных и производительных людей.

Несчастное человечество сможет найти свое счастье только на руинах государства. Как говорит знатный этнограф Морган: «Тогда реальная свобода, равенство и братство первоначального сообщества возродятся».

«Амайнк», март 1894 г. (выпуск 1)

АРМЯНСКИЙ ВОПРОС

Армянский вопрос — явление, имеющее свои исторические и социальные корни. Если мы хотим исследовать социальные корни армянского вопроса, чтобы прийти к определенному и прямому выводу, мы обязаны проследить различные этапы развития азиатской цивилизации, в исследовании которой мы можем найти причины существования наших проблем и способ их решения. Ведь если мы, наоборот, будем рассматривать армянский вопрос как локальную, частную и национальную проблему, мы все впадем в нелепые ошибки в предлагаемом плане его решения.

В древние исторические эпохи, когда Европа была погружена в густую тьму невежества, Западная Азия сияла прогрессом своей цивилизации, доказательством чего являются многочисленные печальные руины, считающиеся сегодня великолепными памятниками. Варварская Европа получила первые лучи просвещения из Азии. Азия научила её выплавлять медь, ковать железо, содержать домашних животных и воспитывать семью. Из Азии распространились европейские языки, обычаи, различные орудия труда и ремесла, домашние животные и полезнейшие животные — словом, те знания, которые составляют основу цивилизации и прогресса, подробный рассказ о которых увел бы нас в крайности.

Но благодаря беспощадным случайностям беспощадной судьбы нам пришлось заново учиться у европейцев хитроумным методам, которые мы им одолжили, лучшим способам ухода за животными, которых мы завезли в их страну. Наконец, мы обязаны обратиться к ним, чтобы приобрести все науки, полезные для человеческого общества.

Поток праведной цивилизации, продвигавшийся с востока на запад, теперь совершает гигантский скачок с запада на восток.

Древняя Азия находится под влиянием европейской цивилизации. Азиатские прибрежные страны с каждым днем ​​все больше подвергаются этому влиянию и все теснее связываются с Европой. Поток этой европейской цивилизации начал медленно проникать вглубь нашей земли. Это течение готовит возрождение Востока — возрождение, которое станет причиной жестоких бурь и кровавых революций, потому что оно нанесет смертельный удар адской организации угнетателей Азии. Каждый народ был подвержен этому цивилизованному течению и прогрессировал в меру своих собственных удобств и окружающих их обстоятельств. Иногда этот прогресс достигается добровольно и постепенно, что позволяет избежать нашего рассмотрения, но даже в этом случае реальный прогресс наблюдается повсюду.

Подводя итог моим словам об армянах, мы видим огромную перемену, бездонную разницу между нашим нынешним положением и положением, в котором мы находились не только сотни, но и несколько десятков лет назад. Сегодня Армения имеет свою литературу, свою прессу, которая снабжает ее европейскими цивилизаторскими идеями, имеет свои учебные заведения, число которых увеличивается с каждым днем ​​и которые постоянно развиваются по европейским методикам. Визиты в Европу также играют цивилизующую роль в жизни наших армян. Возвращаясь на родину, армянские крестьяне из столиц и зарубежных стран привозят с собой новые взгляды, новые идеи. Наши экономические связи с Европой и внедрение их в нас перевернули нашу повседневную жизнь, наши вкусы утончились, а наши потребности ежедневно возрастают, хотя средств их удовлетворения не существует.

Несколько телеграфных проводов, несколько шоссейных дорог служат нашей стране, облегчая связи и ускоряя революцию ее прежней жизни. Наконец, огромную роль в жизни армянского народа играет революционная пропаганда, которая развивается и распространяется. Живой голос в сочетании с печатным словом преображает душевный мир народа. Не верится, что мы настроены оптимистично или удовлетворены достигнутым прогрессом. Мы прекрасно знаем, что наша литература, во-первых, не имеет необходимого объема и высоты, а во-вторых, что еще важнее, большинство людей ею не пользуется. Мы не хотим говорить о подлых газетах, которые лижут ноги насильникам и вымогателям. Мы видим каждый день, что наши школы далеки от удовлетворения потребностей народа по своей численности и направленности, а большинство наших трудящихся не умеет читать и писать.

Мы убеждены, что экономические связи армян с Европой стали новым способом накопления богатства в жизни армянских и европейских купцов, продающих свою совесть. Мы прекрасно знаем, что несколько телеграфных проводов и дорог были построены для военных целей. Мы также знаем, что наш враг использует эти провода и дороги, чтобы угнетать и грабить нас, перевозя винтовки и патроны в Карс, Алашкерт, чтобы поймать шквал пуль, и буксируя пушки для бомбардировки Сассуна. Наконец, мы знаем, что различные предрассудки нашего народа все еще живы и дух рабства царит в сердцах людей.

Да, мы все это знаем, но мы также рады отметить перемены, движения, которое являются началом и коренной причиной возрождения армянского народа. Мы видим это возрождение, это движение более или менее и в других странах Западной Азии. Возрождение Западной Азии неизбежно. Огромная революция, которая взорвется над головой Османской империи, родит свободу всех наций и народов, составляющих это разрушенное государство. Восточный вопрос, который после столь истощенных мозгов европейских государственных деятелей не имел ни решения, ни выхода, будет решен руками самих народов. Великая революция разрушит это кордианское соглашение и предоставит абсолютную свободу всем народам, ограниченным этим соглашением. Под влиянием европейской цивилизации это движение зародилось в сердцах других народов, а также в сердце армянского народа. Под влиянием этого течения армянский народ движется к революции, не имеющей иной цели, кроме абсолютной экономической свободы, которая является единственным идеалом европейского цивилизованного пути.

«Амайнк», март 1894 г. (выпуск 2)

РЕВОЛЮЦИОННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

Нередко из уст того или иного революционера можно услышать сожаления по поводу того, что для твердого и уверенного продвижения дела народа не существует достаточно широкой и сильной общереволюционной организации, среди которой мог бы действовать и он, а не сидеть и просто жонглировать.

Конечно, для многих это простая маска, прикрывающая их неподвижность и пассивность. Для других — искусственный самообман, с помощью которого они пытаются заглушить внутреннюю тревогу, возникающую из-за противоречия убеждений и поведения, слова и дела в человеке. Многие считают, что следует стремиться к созданию всеобщей организации революционных сил.

Следует согласиться с последним, что любая работа, требующая коллективных усилий многих людей, особенно революционная работа, целью которой является разрушение вредных социальных порядков, существовавших веками, только тогда может получить твердое и быстрое решение, когда эти усилия каким-то образом регулируются, когда они направлены в солидарности против общего врага.

Но вот в чем проблема. Как организовать революционные силы при наличии стольких теоретических разногласий, как сейчас среди армянских революционеров? Как соединить противоречивые принципы, взаимно отвергаемые платформы?

Возможно, кто-то ответит, что сначала нужно установить теоретическую солидарность между революционерами, доказать ошибочность той или иной идеи, а затем, собрав всех под одним знаменем, сформировать общий революционный альянс.

Все это было бы, конечно, прекрасно, если бы у нас былои какие-то критерии, непогрешимые критерии, по которым можно было бы объявить ту или иную идею истинной или признать другую точку зрения ложной. Но, к сожалению, такие критерии невозможно найти и не могут они существовать сейчас, когда социальная наука еще совершенно не развита, когда она находится в эмбриональной стадии своего развития. Сам факт спорности всех существующих социальных теорий говорит об их несовершенстве, о сравнительной степени их научной ценности.

Неоспоримые научные истины не подлежат спорам, а обязательно принимаются.

Мы не будем говорить о неудобствах централизованных организаций. Скажем только, что значительная часть армянских революционеров на своей шкуре испытала разрушительное и вредное влияние этого «центра» и вынуждена была отказаться от этой идеи. Если до сих пор эти «центры» окончательно не уничтожили дело нашего освобождения, то причина этого в том, что само наше дело, являясь существенным, органическим требованием народа, продолжается вне центров, независимо от них, а часто и вопреки им всем.

«Значит, по вашему мнению, — ответят нам, — общая организация революционной силы невозможна?» Вовсе нет. Из сказанного вытекает только то, что надо искать других средств и форм организации, — что не надо напрасно трудиться и тратить время на образование единой революционной организации, а надо всеми силами работать с целью продвижения революции, во время которой самой собой родится революционный союз и целеустремлённая организация.

Пусть каждый человек, в чьих жилах кипит более или менее живая кровь, использует всю свою инициативу и энергию. И когда все революционные элементы, каковы бы они ни были и к какому бы направлению ни принадлежали, окажутся лицом к лицу перед врагом; когда они услышат плач армянского крестьянина, на крови и поте которого султаны и цари устраивают ослепительные, роскошные оргии; когда на их глазах заблестят солдатские мечи, вонзающиеся в тело восставшего народа; когда они услышат крики невинных дев и почтенных женщин, обесчещенных с самой зверской жестокостью; когда, наконец, за их друзьями закроются, быть может, навсегда, двери тюрем, где человек остается заживо погребенным, — тогда деятельность, жизнь выработают общий план действий армянских революционеров, тогда на место нынешних теоретических споров придет практическая солидарность различных совершенно самостоятельных групп, ни одна из которых не будет пытаться навязать ни своих принципов, ни своей тактики главам других, и только тогда мы будем иметь настоящую организацию — организацию, которая возникнет из жизненных условий, из приложенных усилий, — организацию, которая будет основана на непосредственных и тесных связях рабочих групп.

Чтобы организоваться, нужно действовать. Действие, постоянное действие — вот единственный путь к организации.

«Амайнк», май 1894 г. (выпуск 3)