"Скорбь разрушает ваши зубы", — сказал дантист преуспевающему бизнесмену Каршу (Винсан Кассель). Карш владеет необычным бизнесом частных кладбищ, где мертвецов заворачивают в специально разработанные саваны, оснащенные камерами, изображение с которых выводится на экранчики на надгробиях так, что можно в реальном времени следить, как разлагается труп любимого человека. А еще Карш потерял жену, чьи кости уничтожал рак. Скорбь от потери жены, как и подобает в фильмах Кроненберга, ощущается как потеря тела и телом же переживается — отсюда и разрушающиеся зубы. Тело в фильме — это определяющая субстанция человека (никаких душ и мудреностей с сознанием). Таким образом фильм постулирует два момента: 1. умирание — это долгий процесс разложения тела (Карш рассказывает историю из еврейских верований, что тело нельзя кремировать, так как душа постепенно принимает смерть и постепенно отделяется от тела, пока оно разлагается), в течение которого человек остается "существующим" и даже агентным 2. собственная смерть при этом перестает быть рубежом бытия и может рассматриваться как продолжение жизни. Аннигилировав символическую силу собственной смерти, Кроненберг при этом взялся рассказать историю чуть ли не в духе буддистской практики маранасати — практики осознавания смертности через медитативное представление своего тела после смерти ради достижения просветления. Это просветление можно рассмотреть как метанойю — сдвиг восприятия, переосмысление бытия и собственных ценностей. Как раз эту метанойю и переживает герой Касселя, но проводником для него является не собственная смерт (ност)ь, а смерть жены (которую он постепенно старается принять через наблюдение за ее разлагающимися останками). И на этой почве Кроненберг выстраивает полноценный триллер с политическими заговорами, обманом, шантажом и, конечно же, вопросами о границах "человеческого".