Дионис

                Я должен был вернуться в мир людей

                                   Героем легендарным и желанным.

                                   Дитя восточных диких областей,

                                   Я всем казался вычурным и странным.

                                   Меня Таммузом звали на земле,

                                   Где солнце выжигает все надежды,

                                 Но Зевс меня таил в кромешной мгле

                                   И одевал в роскошные одежды…

                                   Растили меня женщины, а звери

                                   Заменой стали братьев и сестёр.

                                   Я с малых лет себя природе вверил

                                   И мудрость её скрытую обрёл.

                                   На мир людей смотрел я с изумленьем,

                                   Как будто знал, что он — моя стезя.

                                   И весь переполнялся я томленьем,

                                   По женским лицам взглядами скользя.

                                   Уже тогда, с пушком белёсым над губою,

                                   Подруг с окрестных сёл я собирал —

                                   Мы шли под зноем шумною гурьбою

                                   И Пан для нас на дудочке играл.

                                   Но я взрослел и должен был оставить

                                   Свой дикий край, подруг и кутежи.

                                   Мне предстояло горнее прославить,

                                 К людским сердцам дорогу проложить.

Эврипила 

О, я помню, как увидела тебя впервые, Освободитель! Ты шёл в венке из цветущей липы и благоухал, как майский сад. Я сразу же в тебя влюбилась и захотела следовать за тобой повсюду, как младшие следуют за старшими и слепые за зрячими. Ты был так молод, так неотразим… Вместе с тобой шли женщины разных возрастов, с детьми и без, с распущенными волосами, в украшениях из цветов и трав. Ваш ход сопровождали животные, которые вели себя мирно и ничего не боялись. Пан играл вам на свирели, сатиры били в тимпаны… На миг мне показалось, что это лишь сон или мимолётное видение, которое вот-вот должно исчезнуть. Но ты и твои соратники не пропадали, не исчезали, как поднявшийся в небо дым. Вы шествовали красиво и шумно, не оглядываясь назад. В сердце моём поселились тоска и радость. Я тосковала от того, что не иду вместе с вами, что не принадлежу к вашему прекрасному движению. Я радовалась тому, что вижу вас, что разделяю с вами это мгновение. И тут, Освободитель, ты заметил меня… Ты взглянул на меня своими прелестными озорными глазами и улыбнулся. Ты преобразил меня всю в одно мгновение. Как я двинулась к тебе навстречу, как влилась в движение твоих соратников, как прошла вместе с тобой долгий-долгий путь… Не помню. Видимо, это и есть счастливая жизнь, о которой я с детства мечтала.

  Дионис

                                      
                         Не Дионис пришёл к тебе с приветом —

                         Сама ты к Дионису привлеклась.

                         Есть тайна притяженья в мире этом —

                         Явлений всех таинственная связь.

                         Когда бы знали люди о Всецелом,

                         О том, что нераздельно бытие,

                         То жили бы безропотно и смело —

                         С бессмертными богами наравне.

                         Ты выбрала природу, Эврипила —

                         Реальность, а не миф для дураков.

                         Душа твоя бессмертья не просила,

                         Не жаждала парить средь облаков.

                         Ей жить хотелось вольно и всецело,

                         Как всем стихиям, духам и богам,

                         Поэтому за мной пошла ты смело

                         И причастилась истинным благам.    

Пан

Как я рад, что моя наука расцвела в Дионисе так безупречно. Теперь мне спокойно за будущее этого мира. Да, он ещё не раз утонет в крови и поменяет своё обличие, но дух дионисийства из него уже не выветриться. Природа снова в почёте. Человек, наконец-то, сознает себя её частью, а не безродным осколком материи, страдающим от внутренних противоречий. Анаксимандр, будь он жив, радовался бы такому положению дел, как ребёнок. Перед тем, как окончательно погибнуть, этот мир осознает себя и благословит то, что на протяжении тысяч лет считал хаосом и грехом. Космос действует безупречно. Сначала он погружает человека в благодать детских лет, затем ведёт тропой испытаний, а под конец дарует царствие… Вспоминается мне один чудак из Назареи, во многом похожий на тебя, Освободитель. Он тоже был зачат богом, покинул смертную мать, познал Индию и виноградную лозу. Этот герой проповедовал, как и ты, любовь, за что, если не ошибаюсь, и был распят на кресте. В конце жизни даже враги называли его царём. Была у него и жена-жрица, и тьма поклонников, и особые отношения с природой. Он ввёл моду на коллективные молитвы, а ты — на мистерии. Потом от этих спонтанных благих молитв остался лишь церковный ритуал, а твои космические мистерии люди свели к жалким театральным кривляньям. Но всё истинное однажды возвращается. Вот и ты вернулся, чтобы напомнить людям о том, кем они есть на самом деле.

     Ариадна

                                                  
                     Воскресни, дух природы, в каждом сердце,

                      Дождём пролейся, лесом прорасти…

                     Скликай со всех земель единоверцев

                      И дай мне их к Благому привести.

                      Мы все — одно, мы — дети Реи с Кроном,

                      Участники мистерии любви.

                      Свободны мы, не связаны законом,

                    Осознаны в желаниях своих.

                      Сойдёмся в круг под сенью Диониса,

                      Торжественно «Эвоэ!» прокричим

                      И, взявши в руки праздничные тирсы,

                     На бой с бациллой ханжества помчим.