Действующие лица

Муж

Жена

Маленькая Жена

Прохожий

Картина первая

За столиком друг против друга. Где-то в кафе.

Жена (отворачиваясь). На первой встрече ему не понравилось её платье, но он не мог ей сказать.

Муж. Остальные любятся, женятся. Почему у нас так не получается?

Жена. Потому что мы не такие.

Муж. А какие мы?

Жена. Мы особенные.

Жена (отворачиваясь). И на первых порах это действительно утешало. Вообще-то, он всегда был пьяницей, а она — нервная. Но приходилось работать, не получалось спиться и отоспаться. Ещё ипотека. Когда выплатят ипотеку — станут старые жить в уже старых квартирах. Но пока только любовь и на встречах сухое обязательно вино. И как будто это всё не отсюда, оттуда. Разве такого уже не было лет двадцать назад? 

Жена. А я машину об столбик поцарапала.

Муж. Прям поцарапала?

Жена. Ну, так, краску со столбика смазала. Но оттёрлось уже.

Муж. Прям само?

Жена. Я колой потёрла.

Муж. М-мм-м. Ну, за тебя! (выпивает)

Жена (отворачиваясь). Хорошо, что у них разные машины. У каждого своя маленькая машинка. Около своей маленькой квартирки. И всё видно в их большое общее окно — они ведь смотрят в одном одинаково одиноком направлении. 

Жена. А у меня бесплодие.

Муж. Прям совсем?

Жена. Ну, совсем. В пятнадцать лет эндометриоз.

Муж. А ты уже в пятнадцать?..

Жена. Это не от того.

Муж. А-а… плохо. Но ты смирилась уже?

Жена. Не совсем.

Муж. Да-а… ну, давай, чтоб всё хорошо было! (выпивает)

Жена (отворачиваясь). Я ещё раз спрошу: разве это всё не было уже когда-то? Когда-то оттуда? 

Муж. А о чём задумалась?

Жена (отворачиваясь). Но было ведь что-то ещё? 

Было. 

Вечером мы заснули, не раздеваясь, и под утро он ушёл, я угостила его цикорием с остатками гречневого молока — просто не знала, куда деть невкусное молоко по скидке. Я знаю, что мы ничего друг другу не должны были, и всё-таки любой уход — прощание, даже если хочется, и даже если не любишь и если на одну ночь, и если вы просто спали, касаясь телами, как это было у нас. Может быть, моя рука возилась в его волосах, пока я спала, и, может, его пальцы гладили мои уши, пока спал он, но в общем-то нас не было, были только наши конечности и туловища, и наши головы, в темноте спаянные касанием губ. 

Не было сил помыться. Не было сил поесть. Когда долго не ешь, хочется спать и ещё мёрзнешь, но заснуть не можешь даже под одеялом, потому что голодная. Чем дольше лежишь, тем холоднее и бессильнее становишься. Вот я и была такой — холодной бессильной мышью под одеялом. И окно по-холодному тоже открывало холодную улицу. И светило холодное солнце, но его не было видно, из моего окна никогда и не видно солнца, только в редкие часы истинного, вселюбящего лета, чаще уже на закате. Я просто догадалась по характерному небесному свечению, что солнце где-то есть и что от него тоже холодно. Но мне, может быть, и нельзя верить.

Дело в том, что я почти не выхожу из дома. 

Дело в том, что у меня нет ног.

Дело в том, что я бедная кроха, выброшенная в жизнь.

Дело в том, что, не будь Сонечка Мармеладова проституткой, я бы сделалась Сонечкой Мармеладовой. 

Дело в том, что, если я попробую встать с кровати, на ней обязательно останется теперь красно-розовая капля, потому что кто-то ночью укусил меня в бок. 

Дело в том, что вечером мы ели в этой кровати малиновое варенье, которое мне его бабушка посылала деловыми линиями. 

Дело в том, что, как варенье дошло и я открыла банку, мне пришлось снять плесневую шапочку с поверхности. 

Дело в том, что я сказала ему об этом, и он выплюнул малину с сахаром прямо мне на кровать. 

Дело в том, что его губы пахли плесенью. 

Я пошутила. Просто не нравится холодная улица. И пахло от него хорошо, по-человечески слюняво и мягко. 

Да и какая разница.

Жена. Вспомнилось что-то.

Муж. Хорошее?

Жена. Да, хорошее.

Муж. Расскажи!

Жена. Да я рассказывала уже. Это единственное хорошее, что у меня есть.

Муж. А я?

Жена. А ты самое плохое.

Муж. И я тебя люблю. Пойдём домой?

Жена. Я не хочу с тобой засыпать и просыпаться. У меня есть свой дом.

Жена (отворачиваясь). Она не могла себя выдумывать рядом с ним: он слишком хорошо её знал. Это порой мешает.

Муж. Да брось ты. Ну сколько уже можно играть? Гостевой брак — ну чего за детский сад? Да и тебе уже не двадцать, когда это было прикольно. Давай уже нормально, как люди.

Жена. Я и есть человек.

Муж. Милая моя, ты не просто человек. Ты женщина. Есть такое животное — человек, а есть другое — женщина. Самое страшное из животных-человеков! (выпивает, смеются)

Жена (отворачиваясь). И мы смеёмся-смеёмся. Я животное-женщина. А так и есть. Так и есть.

Животное-женщина родит тебя, разорвавшись. Животное-женщина выкормит тебя, огрубев. Животное-женщина купит тебе самолётик и пистолет, чтобы ты играл. Животное-женщина когда-то покинет тебя, чтобы ты сказал: «Я свободен». Но животное-женщина никогда не освободится. 

Нет, там было не так.

Животное-женщина пьёт вино и вином плачет раз в месяц. Животное-женщина не боится остаться одна, ведь с тобой ей скучно, хоть животное-женщина разорвалась, чтобы тебя родить, и огрубела, чтобы тебя выкормить, и купила тебе самолётик и пистолет, чтобы ты играл, и животное-женщина покинула тебя, чтобы ты был свободен, и другая животное-женщина покинет тебя, чтобы ты стал несчастен. 

Нет, не так. 

Жена. А зачем?

Муж. Что зачем?

Жена. Зачем нам жить вместе?

Муж. Ну ты как маленькая. Обязательства, ответственность. Любовь! Или ты за свободную любовь?

Жена. А у тебя несвободная?

Муж. Не паясничай.

Жена. А я тебе изменю.

Муж. Опять двадцать пять! Да помню я, помню. Потому и предлагаю. И ты как культурная женщина должна согласиться.

Жена. Животное может быть культурным?

Муж. Конечно! Вот, собаки, например. А коты? Коты очень культурные.

Жена. Или тушканчики.

Муж. Это кто?

Жена. Из них тушенку делают.

Муж. Милая моя… ты совсем дурочка? Или ты меня за дурака держишь?

Жена. Мы с ним будем есть варенье твоей бабушки.

Муж. Да помню я, что ты его плесневелым вареньем накормишь. И чем там еще?

Жена. И гречневым молоком.

Муж. Да, и гречневым молоком. Которое я тебе привезу.

Жена. Я сама куплю. Ты овсяное привезёшь. Овсяное нормальное.

Муж. Вот! Ты сама всё понимаешь. Ты без меня даже молока купить не сможешь для своих любовников! Хотя, честно скажу, я этого всего не понимаю. Молоко коровье — и хватит.

Жена. А молоко твоей матери?

Муж. Что?

Жена. Молоко твоей матери — его хватит?

Муж. Ну, ты точно дурочка.

Жена. А если бы у нас был ребёнок, ты бы попробовал моё молоко? Знаешь, так делают всякие извращенцы.

Муж. Как?

Жена. Пьют молоко жены. Отбирают у младенцев.

Муж. Ты же бесплотна.

Жена. Бесплодна.

Муж. Ну, какая разница.

Жена (отворачиваясь). А мне в детстве казалось, что я стану прекрасной мамой. Три Дня рождения подряд мне дарили Беби Бонов, и я плакала, когда подарили одного худее другого — я почувствовала, что его не кормили и не любили. И я сама его любила меньше двух остальных, хоть он был хорош так же и ещё умел говорить лучше, и спать с ним было легче, потому что занимал он меньше места. И вообще-то он была она. 

Муж. Ты обиделась? 

Жена (не поворачиваясь). Но разве этого уже не было лет двадцать назад? 

Муж. Опять фантазируешь? 

Жена (не поворачиваясь). Я спрошу ещё: разве этого уже не было?

Муж (вставая прямо перед ней, отвернувшейся). Я хочу, чтоб ты стала моей настоящей женой. Нормальной. Я люблю тебя. Я говорю много гадостей, я грубый, я понимаю, прости. Я хочу жить с тобой в одной квартире, мы можем оставить обе машины, ты можешь уходить на кухню, включать телевизор и делать вид, что меня нет в моей же квартире, и мы можем даже засыпать в разных кроватях, и ты будешь просыпаться одна. Просто я буду лежать рядом иногда, приходить в твою кровать и слушать, как ты дышишь во сне, ты знаешь, что дышишь неровно? Я боюсь, что ты перестанешь дышать, на вдохе ты делаешь такую паузу, что мне хочется тебя разбудить, чтобы ты вспомнила, что вокруг ещё много-много воздуха. И я не собираюсь его у тебя отнимать. 

Жена (поворачиваясь, он тут же садится обратно). Ты хочешь слушать, как я дышу? 

Муж. Милая моя, ну конечно!

Жена (двигает стул к нему, усаживается рядом, поворачивается к уху и дышит). Слышишь? 

Муж. Слышу, милая моя. (поворачивает голову, чтобы поцеловать)

Сидят так, замерев. Слышно дыхание, сбивчивое, тяжёлое (как при приступе астмы). 

Жена (громко смеётся, откашливается, встаёт и отворачивается). Я вспомнила, как там было.

Дело в том, что я жалкая кроха, выброшенная в жизнь. 

Дело в том, что, не будь Сонечка Мармеладова проституткой, я бы сделалась Сонечкой Мармеладовой. 

Дело в том, что я была животное-женщина, и я умела дышать и давать молоко, но не умела рожать. 

Дело в том, что я отпустила тебя, чтоб ты жил, неважно, счастлив или несчастен. 

Дело в том, что я тебя так любила, а это оказался не ты.   

Жена (быстро садится, поворачивается). Я пошутила!

Муж. Ладно. Ты подумаешь? 

Жена. Да-да. 

Муж. Ну, за исполненье желаний! (выпивает)

Жена. Ну, ты пойдёшь, наверное? 

Муж. Да… работа-работа. Проекты. Ты подумай. 

Жена. Я подумаю. 

Муж встаёт, подставляет щёку. Жена вытягивает губы трубочкой, касается рукой его руки, как будто не желая отпускать. Улыбаются. Уходит. Жена выходит после него, закуривает одна и ревёт некрасиво. 

Картина вторая

Маленькая Жена на скамейке. Жена идёт от кафе.

Маленькая Жена. Опять плачешь? 

Жена (садится рядом). Я устала. 

Маленькая Жена. Я тоже. Поменяемся? 

Жена. Ты не выросла. 

Маленькая Жена. Ты мне не дала. 

Жена. Я хотела, как лучше. Посмотри, сколько мудаков… 

Маленькая Жена. …ты вокруг себя собрала?

Жена. Смешная засранка. Я просто хотела, чтобы ты не переживала. 

Маленькая Жена. И посадила меня сюда? А сама живешь? 

Жена. Ну, не было же тебе плохо всегда! 

Маленькая Жена. Меня тошнило здесь. 

Жена. Я знаю. Я чувствовала.

Маленькая Жена. Я знаю. Ты меня затапливала водой, как только подкатывала тошнота. 

Жена. Прости. Ты точно хочешь выйти? 

Маленькая Жена. Уже не знаю. А ты точно не хочешь уйти? 

Жена. Не знаю… у тебя же здесь ничего нет. Куда уходить? 

Маленькая Жена (встаёт, подаёт руку). Это неправда. Пойдём, я покажу.

Пока идут, вечереет. 

Жена. Откуда в Мытищах такие звёзды почти у земли?

Маленькая Жена. Это фонари. Просто они светят звёздами.

Жена. И каждую ночь полнолуние? 

Маленькая Жена. И каждую ночь полнолуние. 

Жена. А куда мы идём? 

Маленькая жена. Да ты знаешь. 

Жена. К папе? 

Подходят к пятиэтажке.

Жена. Ты же знаешь, что папа умер?

Маленькая Жена. А чей там свет?

Жена. Это не по-настоящему.

Маленькая Жена. Но я так живу.

Жена. Но тебя нет. 

Маленькая Жена. Тогда нет и тебя. 

Жена. Пойдём уже, философичка… 

Маленькая Жена. Только я с ним не говорю. 

Жена. А что делать тогда? 

Маленькая Жена. Просто посмотрим. Давай.

Поднимаются на пятый этаж. Маленькая Жена предлагает Жене посмотреть в дверной замок. Жена наклоняется: Папа пьёт в коридоре и кидает дротики в дартс на стене. 

Жена. Какой сегодня день? 

Маленькая Жена. Среда. 

Жена. Тогда я не у него. 

Маленькая Жена. А меня ты никогда к нему не пускала. Я всегда так смотрела. Все выходные.

Жена. Прости… это же папа. Можно я?.. 

Жена кладёт кисть на ручку двери. Маленькая Жена отталкивает её и открывает дверь (она не заперта), входит и резко захлопывает дверь. Жена снова припадает к замочной скважине. 

Маленькая Жена. Папа! Папа, привет, это я!

Папа подхватывает Маленькую Жену. Радуются. 

Картина третья

Жена открывает глаза на скамейке. Перед ней — круглое красивое лицо Прохожего. 

Жена. Вы не папа… 

Прохожий. Пока нет. 

Жена. А я бесплодна!

Прохожий. Сочувствую. Вы чего посреди города спите? 

Жена. А Вы? 

Прохожий. Я не сплю.

Жена. А чего Вы со мной лежите тогда? 

Прохожий. Я Вас держу. Мы стоим. Вы падаете. 

Жена. Падаю? 

Прохожий. Ага. 

Жена. Я сейчас встану. Я встану сейчас. 

Прохожий. Нет, давайте Вы лучше сядете. 

Жена. И Вы уйдёте? 

Прохожий. Если надо. 

Жена. Не надо. 

Прохожий. Хорошо. Я сяду. И Вы сядьте.

Садятся.

Жена. Хорошая погода… 

Прохожий. Н-да… Но спать лучше дома. 

Жена. А Вы любите малиновое варенье? 

Прохожий. Я люблю. 

Жена. Я Вас угощу. 

Прохожий. Ну, ладно.

Жена. Ну, пойдёмте. 

Прохожий. Куда? 

Жена. В мой дом — вон там. Я не люблю холодную улицу. 

Идут.

Жена (отворачиваясь). И всё-таки, всё это было? 

Уходят.

Занавес

Москва, 2022