В Йокикюля, крохотной деревне близ города Оулу, северная Финляндия, живёт около ста человек. Деревня представляет собой не центр из домиков, а скорее их скопление вокруг автомобильной дороги; но не слишком близко, как-то бывает в деревнях на пятьсот — они остались на благородном расстоянии.

В деревне есть младшая школа с 0-6 классами (хотя в интернете ошибочно пишут, что только до второго). После дети отправляются в среднюю школу прихода Хаукипутаа, в трех с половиной часах езды. Автобусное сообщение обеспечивает компания Коскилиньят Оу, которая в течение учебного года осуществляет регулярные рейсы в Йокикюля. Её название буквально переводится как ООО «Линии Речного Порога».

В Йокикюля нет магазинов повседневных товаров. Ближайшие магазины находятся в Кейска и в приходском поселке, в восьми километрах ходьбы, за исключением небольшого продуктового киоска в Асемакюля. Санна, продавщица в киоске — убежденная лестадианка. Как, впрочем, и вся деревня, за исключением деда Йусси, живущего на окраине.

На территории Йокикюля есть возможности для рыбалки, так как через деревню протекает река Кииминки. Если проезжать по мосту, в окно машины можно увидеть старцев, стоящих в сапогах на грязи, скинувших удочки в реку. Они стоят невозмутимо, как камни, то ли не обращая внимания ни на машины, ни на насекомых, ни на время, то ли умело скрывая это. Даже клёв их не колеблет — хотя, кого бы смог взволновать глаз рыбы?

Лишь другую рыбу и мальчика Сантери. В отрочестве Сантери подглядывал за голой матерью в замочную скважину. Не было ничего, кроме мамы, пока она его не заметила — тогда он вдруг почувствовал, что его видят — он, стало быть, тоже есть. Есть, есть! В её глазах он есть как объект, и он бессилен с тем, что она сделает с ним в себе. С тех пор он не смотрит в глаза никому — даже рыбам, мучительно задыхающимся в ведрах, неоглушённым, неумерщвлённым; боясь, что в моменты последней агонии они заметят его.

Как уже было сказано, лестадианство находит сильное выражение в деревне Йокикюля. И, как любая маленькая религия, даже тут оно напрочь раздроблено: на одной улице уживается по три подвида, каждое с заметными различиями. Общими чертами (кроме христианской-лютеранской сути, конечно) остаются недоверие к мирскому (включая современные развлечения, включая телевизоры), радикальная трезвенность (за исключением табака: сам Лестадиус был заядлым курильщиком) — и плотная, замкнутая, дисциплинированная общинность.

В 2011 году в финскую прессу просочились сведения о многочисленных случаях педофилии в общинах старо-лестадианцев, в которых оказались замешаны свыше десяти проповедников движения. Можно ли детские глаза сравнить с рыбьими? Дети точно нас видят — причём самым болезненным образом. Они, возможно, не видят ещё себя; они — чистая невинная сущность, которой не знаком невроз; но они видят нас.

А если бы не видели? Эти мысли занимали пустые вечера деда Йусси. Если бы ребёнок был, скажем, мёртв, и никто бы не узнал — какая была бы цена преступлению? Кто, кроме Йусси, мог бы дать оценку делу? Санна твердила, что Бог. Не так важно, видишь Бога или нет, и будет ли какое-то наказание в конце — в конце концов, мать так и не заговорила с мальчиком о том, что увидела его глаз в замочной скважине — но сама возможность некого всезнающего, всевидящего Наблюдателя, препарирующего твои дела и мысли, вглядывающегося в каждый твой нерв своим гигантским глазом, должна сокрушать грех.

Даже если определение греха в свободе твоей совести, дед Йусси не хотел платить такую цену, ведь быть вечно обозримым требует определённости, а за неё надо брать ответственность. Среди двух вещей дед предпочитал не выбирать ничего. Поэтому, когда лестадиандский приход, ставящий такой сильный акцент на услышанном прощении грехов, требовал от него вслух признать, кается он или нет, «во имя Иисуса и Его крови» он молчал. И когда Санна спросила, хочет ли он выпить с ней, он тоже молчал.

С точки зрения культурного наследия Йокикюля заметно богаче, чем можно ожидать от небольшой деревни. В действующей региональной схеме и в городском плане для этой территории указаны 4 регионально ценных объекта застройки: школа Йокикюля, школа Йокела, усадебный комплекс Келлонтёрмя и усадебная среда Суутари/Торвела. Кроме того, в планировочных материалах перечислены 19 локально ценных построек, домов и ансамблей. Это означает, что Йокикюля важна не только как жилая окраина, но и как исторический сельский ландшафт долины Кииминкийоки.

Отец оставил Сантери один из домов с большими окнами. Как телеэкраны, они показывали девочек и мальчиков, идущих из школы, оставляя его в безопасности от наблюдения. Сантери садился в дальний угол комнаты и смотрел оттуда, представляя, что он — само стекло окна, которое не увидишь, даже глядя прямо на него. Ещё много лет он подглядывал за прохожими, хотя и стыдился привязанности к мирской привычке.

Но вот, переднее окно дома разбили. Возможно, это были мальчики из школы неподалёку, или мальчики из семьи рыбаков, которые вовсе не учатся. Найти объяснение не сложно и не важно. А что делать, если ты разбился вместе с окном?

Школа Йокикюля соединена с блошиным рынком, на входе в который висит табличка: «добро пожаловать купить, продать и подышать». Место забито старыми вещами, в особенности одеждой и посудой — она выходит в коридоры, как полководец, захватывающий территорию, и просачивается в посторонние комнаты, как чума. Вещи всегда приносились сюда чаще, чем уносились. Место часто кишит людьми, держащими в руках иной раз и по две картонных чашечки с кофе одновременно; а стоящие снаружи машины зимой остаются заведёнными.

Дед Йусси был одним из немногих, кто приходил сюда что-то забрать. Он стоял между прилавков и рассматривал два фарфоровых стаканчика с синим узором. Такие могли бы стоить больших денег в столице. Стёкла дребезжали от вьюги. Всё нутро деда требовало аккуратно положить оба стакана и уйти, но он держал себя, как солдат держит себя на передовой.

Санна говорит, что нет такой вещи, как «не выбирать». Бездействие — тоже выбор, причём самого трусливого из вариантов. И в этом заключается тяжесть вины и доказательство Бога — даже если никто, кроме тебя, и не видит, как ты труслив, Ты видишь, и сознаёшь, что виновен. Лестадианцы считают, что прощение может дать не только пастор, но и любой другой верующий; в лютеранстве вообще исповедь друг другу не чужда, но у лестадиан она составляет центральный нерв духовной жизни. Поэтому, когда дед Йусси принес ей стаканчик, она простила его, как однажды простит Сантери.

С точки зрения будущего развития Йокикюля не заморожена. Общий план Йокикюля-Мурто был утвержден городом в январе 2021 года, после чего в декабре 2022 года административный суд отклонил жалобу, и объявление о вступлении плана в силу было опубликовано 7 февраля 2023 года.

23 апреля 2026