Donate
Избранное

Принимать свою ответственность. Интервью с волонтеркой и создательницей проекта art to help Сашей Манакиной

Эгалите17/01/24 09:36862

За более полутора лет с начала полномасштабного военного вторжения в Украину в соседних с рф странах появились волонтерские инициативы, занимающиеся оказанием помощи украинцам — как в зоне боевых действий, так и в вынужденной эмиграции. Мы связались с Сашей Манакиной, которая вместе с друзьями и соратниками на протяжении многих месяцев организует денежные сборы в поддержку Украины. Получился небольшой, но емкий диалог о том, как искусство помогает продолжать собирать средства в условиях «привыкания» россиян к войне, какие препятствия приходится преодолевать на этом пути и как в условиях антивоенной эмиграции кусками отторгается идентичность.

Расскажите, пожалуйста, о том, чем вы занимались до начала войны? Пересекалась ли ваша профессиональная деятельность с политическим активизмом?

До войны я занималась социологией моды — изучала взаимосвязь социальных процессов и индустрии производства и потребления, писала статьи, читала лекции, преподавала, консультировала бренды и вела тг-канал. Скажем так, я всегда пыталась использовать предоставляемые мне площадки, чтобы связать поп-культуру и общественно важные процессы, показать, что нет ничего вне политики. Но это не было активизмом (я и сейчас не всегда могу сказать, что я активистка). Это была обыкновенная политическая гигиена и попытка просвещения своего «пузыря», аналогичная разговорам с родственниками, голосованию на выборах или участию в митингах.

art.to.help
WE ARE NOT AN INSTITUTION AND WE DO NOT REPRESENT ANYONE'S INTERESTS. WE ARE JUST PEOPLE WHO OPPOSE RUSSIAN MILITARY AGGRESSION AND OCCUPATION OF UKRAINIAN, ARMENIAN AND GEORGIAN TERRITORIES.
syg.ma
art.to.help

Как вам пришла идея создать проект «art to help»?

Идея сделать благотворительный аукцион антивоенного искусства, который стал проектом art to help пришла стихийно, когда вместе совпало несколько факторов. Пункт первый: сам пузырь, в большинстве своем состоящий из представителей креативной и арт-индустрии, фотографов, художников, дизайнеров и прочего прекариата, рефлексирующего на тему войны снимками, полотнами и плакатами. Пункт второй: приближалась годовщина полномасштабного вторжения, люди начали «уставать» от войны, фандрайзить деньги стало сложнее и приходилось придумывать новые способы, чтобы привлекать внимание людей. Третий пункт: на самом деле самым важным было то, что меня окружали люди, которые превратили идею сделать «небольшую вечеринку с продажей нескольких фоток» в два полноценных ивента. Свою роль также сыграло полное разочарование в большинстве политических, культурных, да и почти во всех остальных институциях. Казалось, что-то, как все работает сейчас, неповоротливо, неуместно и неправильно. Напротив, волонтерские инициативы и другие самоорганизованные горизонтальные (или почти) структуры показывали свою силу. На тот момент мы с друзьями уже больше полугода собирали внушительные суммы на помощь Украине без малейшего представления, что мы делаем и что нам за это будет. Типа «да, у нас нет методички и мы не знаем, как нужно, но давайте попробуем вот так, вдруг получится». В результате появился очень симпатичный панк-аукцион с результатом 10.000$.

С какими трудностями вы столкнулись во время проведения аукциона?  

Трудности при подготовке и проведении аукционов (онлайн по миру, и офлайн в Ереване) возникали из-за того, что никто из нас никогда раньше не сталкивался с большинством задач, многое делалось в первый раз, буквально наощупь. Плюс у нас были проблемы с распределением задач и временем: у многих участников команды были свои или другие волонтерские/активистские проекты, которым также нужно было уделять время. Ну и в целом, война. В процессе мы, конечно, наделали кучу ошибок, которых можно было избежать, но это не критично.

У нас было огромное желание помочь и сделать все круто, на этом, думаю, мы и выехали.

Какие задачи, кроме непосредственного оказания финансовой поддержки тем, кто спасал пострадавших с Херсонского и Донецкого направления, был призван решать art to help?

Проект art to help ставил и ставит перед собой несколько задач. Первоочередная — оказание гуманитарной помощи пострадавшим от российской агрессии и империализма. Для этого мы выбрали несколько фондов, с которыми я уже сотрудничала раньше в качестве фандрайзера: save ukraine, украинская волонтерская служба, и armenian foodbank. Нам хотелось сосредоточиться на нескольких наиболее затратных и сложных видах помощи. Фонд save ukraine занимается эвакуацией из прифронтовых территорий и возвращением детей, незаконно депортированных в рф. Бензин, ремонт и обслуживание автомобилей, обеспечение средствами безопасности волонтеров — это огромная дыра в бюджете любого фонда. Одно из направлений украинской волонтерской службы — помощь людям, которые находятся на временно оккупированных россией территориях, куда с украинской стороны практически не доставить гуманитарку, многие продукты и лекарства приходится покупать за неадекватные рубли, в общем на это уходит очень много денег и сил. К тому же важно, чтобы украинцы, которые не могут выехать из оккупации знали, что украинская сторона продолжает им помогать и делать все, чтобы эти территории снова стали частью Украины.

Мы также работали с армянской организацией, которая помогает малообеспеченным семьям Армении и беженцам из Арцаха — armenian foodbank. На момент проведения аукциона Азербайджан уже незаконно заблокировал единственную дорогу, которая соединяет республику Арцах и Армению — страну, в которую эмигрировали и релоцировались многие наши соотечественники, в том числе несколько участников команды art to help. Мы чувствуем степень влияния россии на Армению, ее политику и экономику, рынок аренды жилья, рынок труда — и принимаем свою ответственность. 

Вы одна из первых организовали сбор средств для помощи жителям Херсонской области после взрыва Каховской ГЭС. Как вам удалось установить связи с украинскими волонтерскими группами и передать им собранные средства?

Как бы грустно это ни звучало, это был не первый теракт от минобороны рф. Когда полномасштабная война с постоянными разрушениями, подрывами и обстрелами идет уже полтора года, ты учишься реагировать быстро. Многие контакты у нас уже были, другую часть посоветовали и верифицировали сами волонтеры. Собрать 2 млн за несколько дней помогло сарафанное радио. Еще одно грустное наблюдение — в дни, когда россия совершает особенно жестокие вещи, сборы идут всегда лучше. Гнев + чувство вины = деньги. 

Ваши российские карты с копилками для сбора были довольно быстро заблокированы. Как вам объяснили (если вообще объяснили) блокировку, что послужило поводом? Какие трудности возникают при организации сбора в обход российских банковских систем?

Мои карты заблокировали ровно спустя год такой помощи, и я считаю, что-либо за мной присматривал финансовый ангел, либо на той стороне Тинькова сидел человек, сопротивляющийся системе. Эти карты продержались очень долго, и за это время удалось сделать очень много хороших дел. Видимо, оборот денег на моем счету и количество транзакций стало слишком неадекватным для безработного человека, поэтому по рекомендациям ЦБ мне запретили быть клиенткой Тинькова. Но недавно нескольким людям, переводившим деньги со Сбербанка на рублевые сборы (мой и других волонтеров), заблокировали счета со странной формулировкой: за участие в сборах «с сомнительными целями» и на основании ФЗ-115 — федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма». Звучит дерьмово, но пока без последствий, держим руку на пульсе и связь со всеми. 

Можно ли сказать, что за полтора года войны в среде эмигрантов сложилась устойчивая волонтерская система? Сотрудничаете ли вы с другими похожими инициативами?

К сожалению, это скорее частные случаи и небольшие объединения, а не система помощи. Мне кажется, что у многих россиян в эмиграции есть неиспользуемые ими возможности, голос и влияние. И в плохие дни мне очень хочется орать о том, как мало на самом деле людей, которые впустили в свою жизнь волонтерство и активизм. В хорошие — вздыхаем и работаем дальше, девочки. 

Нередко приходится слышать, что люди, покинувшие свои страны, меняют свое мировоззрение и теряют связь с бывшими согражданами, а потому не могут судить о людях, продолжающих жить в прежних условиях. Как изменилась ваша картина мира в эмиграции?

Мне тяжело ответить на этот вопрос. Иногда я думаю, что единственное, что связывает меня с россией — это язык. Кажется, что все было ложью — и резные наличники родного города, и балабановщина, из которой никто ничего не понял, и рассказы ветеранов в пятом классе, и десантники с ПТСР на колясках в метро, и вся великая культура, пропитанная упадничеством и приспособленчеством. Я чувствую, что потеряла часть самоидентификации.

А потом понимаю, что все эти люди, с которыми мы, может, и по-разному смотрели фильмы Балабанова, вместе со мной за полтора года собрали больше 12 миллионов рублей — и их заслуга в этом ни капли не меньше, чем моя.

Ссылка на все гуманитарные сборы, ведущиеся командой art to help: https://linktr.ee/hotgirlagainstdicktators

Author

Анастасия Каркоцкая
Quinchenzzo Delmoro
Comment
Share

Building solidarity beyond borders. Everybody can contribute

Syg.ma is a community-run multilingual media platform and translocal archive.
Since 2014, researchers, artists, collectives, and cultural institutions have been publishing their work here

About