Яёи Эверетт (Yayoi Uno Everett) — профессор музыки в Hunter College и Graduate Center Городского университета Нью-Йорка (CUNY). В начале академической карьеры она занималась западным музыкальным авангардом — Булезом, Штокхаузеном и Ксенакисом, — а позднее обратилась к современной восточноазиатской музыке и творчеству таких композиторов, как Тору Такэмицу и Чжоу Вэньчжун. С 2000-х годов эти два направления существуют в ее исследованиях параллельно.

В статье «From Exoticism to Interculturalism: Counterframing the East–West Binary», опубликованной в 2021 году в журнале Music Theory Spectrum (Oxford Academic), на примере современной восточноазиатской музыки Эверетт рассматривает, как вместе с музыкальным каноном меняются и способы его анализа. В центре статьи — понятие интеркультурализма как способа выйти за рамки привычного разделения на «Запад» и «Восток».

Отсюда Эверетт переходит к важному противоречию в процессе расширения границ музыкальной теории: недостаточно расширить репертуар музыкальной теории — необходимо задуматься и о том, какими средствами мы этот репертуар анализируем.

Эверетт формулирует две отдельные задачи. Первая — более широкое включение незападного репертуара в канон. Вторая — диверсификация самих методов анализа. За последние двадцать лет, отмечает она, сопротивление изучению неканонического репертуара внутри дисциплины музыкальной теории значительно уменьшилось — появились исследовательские группы, конференционные секции и публикации. Но включение нового репертуара само по себе еще не означает изменения дисциплины.

В статье, Эверетт говорит, что это различие особенно заметно на примере послевоенной академической музыки композиторов восточноазиатского происхождения — Чжоу Вэньчжуна, Тору Такэмицу, Чэнь И, Юн Исана и других. Их произведения постепенно получили признание среди теоретиков, однако нередко это происходило благодаря применению к ним уже существующего аналитического аппарата: анализа высотности, ритма, формы, посттональных структур. Иными словами, канон расширился, но аналитическая оптика во многом осталась прежней.

Чтобы объяснить, почему это представляет проблему, Эверетт обращается к истории отношений между условными «Востоком» и «Западом» в европейской музыкальной культуре. Одной из важнейших моделей этих отношений долгое время был экзотизм. В операх, симфонических произведениях и других жанрах элементы неевропейских музыкальных культур использовались для изображения чужого, необычного, экзотического мира. Эверетт приводит знакомые примеры: цитаты из турецких музыкальных традиций в моцартовском Похищении из Сераля, хабанеру в Кармен Бизе, тему Шехеразады у Римского-Корсакова. В подобных случаях другая культура оказывается не самостоятельной системой музыкального знания, а материалом, при помощи которого западная музыка конструирует образ «Другого».

С экзотизмом тесно связано понятие ориентализма, которое Эверетт рассматривает через работы Эдварда Саида и последующих исследователей. Здесь речь идет уже о более широкой системе представлений, в которой Восток и Запад мыслятся как принципиально разные культурные пространства. При этом Восток определяется с позиции Запада — как экзотический, неизменный или противоположный ему мир.

Эта логика не исчезает вместе с музыкальным модернизмом. По словам Эверетт, ориенталистское наследие сохраняется и в XX веке — в тех случаях, когда западные композиторы стремятся контролировать и эссенциализировать незападные музыкальные традиции. Один из ее примеров — Бела Барток, который считал крестьянскую музыку «аутентичной» и относил ее к «хорошей гибридности», а ромскую музыку (в источниках Эверетт — gypsy), напротив, считал неаутентичной и относил к «плохой».

Но музыка второй половины XX века все меньше укладывается в такую бинарную модель отношений между «Востоком» и «Западом». В своей более ранней работе Эверетт выделяла три основные стратегии взаимодействия западных и восточноазиатских музыкальных традиций:

• Transference (перенос) — использование принципов одной музыкальной традиции средствами другой.
• Syncretism (синкретизм) — сочетание элементов разных традиций, например инструментов, тембров или систем настройки.
• Synthesis (синтез) — более глубокое соединение различных музыкальных систем, в результате которого возникает новый музыкальный язык.

Спустя время Эверетт признает эту классификацию слишком жесткой: реальные музыкальные практики не всегда укладываются в четкие категории, поэтому теперь она предпочитает рассматривать каждый случай в его конкретном культурном контексте.

Эверетт использует понятие интеркультурализма для описания взаимодействия музыкальных традиций, при котором ни одна из них не рассматривается как нормативная или главенствующая. Речь идет не просто о заимствовании «чужих» элементов, а об обмене, создающем своего рода общее пространство между культурами. Для Эверетт особенно важно, что такой подход позволяет уйти от сохраняющихся ориенталистских стереотипов и, по ее выражению, «выровнять игровое поле» между различными музыкальными традициями.

Как это меняет сам музыкальный анализ, Эверетт показывает на конкретных примерах.

Когда удар гонга — не просто тембр

Во Второй симфонии Чэнь И (1993), написанной в память об отце, финал включает гонг и особую ритмическую формулу. В рамках западного анализа этот эпизод можно описать прежде всего через тембр и двенадцатитоновые кластеры. Но Эверетт обращается к анализу Нэнси Юньхва Рао, которая связывает использованную здесь ритмическую формулу chongtou с традицией пекинской оперы. Она сопровождает персонажа, отправляющегося на опасную миссию с достоинством и самообладанием. Знание этого культурного контекста меняет прочтение финала: гонг и ритмический жест не просто добавляют новую тембровую краску, а привносят значение достоинства перед лицом трагедии.

Музыкальный материал остается тем же самым, но значение, которое способен обнаружить анализ, зависит от того, какими знаниями и категориями располагает аналитик.

При этом Эверетт не предлагает отказаться от западной музыкальной теории. Напротив, она специально подчеркивает, что интеркультурный анализ может включать традиционные методы анализа формы, гармонии, мотивов, высотности или фактуры. Вопрос заключается в том, чтобы не считать их единственно возможной системой координат. К ним могут добавляться культурно специфические способы интерпретации, а также знания и позиции композитора, исполнителя, слушателя и самого аналитика. Для Эверетт множественность таких перспектив не ослабляет анализ, а расширяет и усложняет его интерпретационные возможности.

В заключение Эверетт предлагает несколько конкретных шагов для музыкальной теории:

1. расширять методы анализа и интерпретации, чтобы они учитывали разные культурные позиции композитора, слушателя и аналитика;
2. создавать в университетах возможности для специализации в незападных музыкальных культурах — причем не только для исследователей, принадлежащих к этим культурам;
3. поощрять теоретические исследования незападной музыки и перевод источников, созданных внутри самих этих музыкальных традиций.

Литература:

Everett, Yayoi U. 2021. “From Exoticism to Interculturalism: Counterframing the East–West Binary.” Music Theory Spectrum 43, no. 2: 330-338.