Функция объекта искусства всегда оказывается снята — это объект без функции, в каком-то смысле просто объект, обозначающий своё место в пространстве в тот или иной исторический и социальный период, обёрнутый в красивую институциональную обёртку, словно в вуаль, скрывающую его структуру от влияний повседневности. Он всегда в своём лучшем костюме и всегда готов ко дню встречи со зрителем.

Над такими объектами, кажется, не властны силы обыденного быта. Они часто спрятаны от губительных солнечных лучей, а пыль ежедневно счищается с их поверхностей. Это как мёртвая невеста в саркофаге — с чётко выстроенным температурным режимом, сохраняющим её лучшие качества.

И всё же даже мёртвая невеста имеет свои технические характеристики: её платье сшито из определённого материала, кружево содержит маркер времени, а крой демонстрирует стилистические ухищрения, по которым мы можем понять, к какому классу общества и к какой эпохе она принадлежала. Выражение её застывшего лица, положение рук и прочие атрибуты выводят образ из абстрактного в конкретное. Так же и с объектом искусства — тщетные попытки увести его в сферу духовно-нематериального разбиваются о суровую материальность нашего мира.

Любая концепция, пусть даже выраженная словами или текстом, имеет свою структуру, свой каркас, свой медиум — свою материальность.

В 1970-х течение брутализма в архитектуре стремилось обнажить этот каркас, оставив только функциональность — подобно первым коллекциям Мартина Маржелы с вывернутыми швами наружу и масками на головах манекенщиц, скрывающих эстетику их лиц. Бруталисты манифестировали идеи борьбы с буржуазным убранством, с пугающим прошлым, полагаясь на функциональность. Сегодня же, став классикой, подобное искусство распространилось по чертогам интернета, слившись в определённый эстетический код.

Теперь у нас уже нет возможности вывернуть швы наружу, обнажить каркасы и рассчитывать на эффект новизны. Но тем не менее каркас, демократичность материала и простота образа выкристаллизовываются в работах современных авторов — но уже в совершенно другом контексте, в другое время и с другим прошлым.