Бывало такое, что вы репостили фотографию разбомбленного дома или шерили петицию, но тут же ловили себя на мысли: еще один репост, еще одна сториc…, а дальше что? Или, может быть, после 7 октября или 24 февраля вы подумали “нужно хоть что-то сделать” и выложили черный квадрат вместо фотографии профиля, а потом засомневались, было ли это действие чем-то значимым. Американский политолог Джоэль Пенни утверждает: да, несомненно, было.

Многих из нас упрекали: репосты в соцсетях ни на что не влияют. Настоящая политика — это проголосовать на выборах, вступить в партию, выйти на митинг, организовать протест. Все остальное — репосты, сторис, твиты, лайки — пренебрежительно называют слэктивизмом, удобным и ни к чему не обязывающим действием за экраном. Подразумевается, что к онлайн-активности обращаются те, кому лень или страшно делать что-то “по-настоящему”. Но такая трактовка опирается на слишком узкое представление о политическом участии — представление, сложившееся задолго до появления соцсетей и, возможно, уже просто не совпадающее с реальностью, в которой мы живем.

Один из самых известных примеров — кампания американской правозащитной организации Human Rights Campaign. В марте 2013 года, когда в США принимали решение, разрешать ли на законодательном уровне гомосексуальные браки, людей попросили выразить поддержку и поставить красный знак равенства на аватарку. Кампания быстро стала вирусной (по некоторым данным, более 10 миллионов пользователь: ниц сменили аватарки), но многие отнеслись к ней как к слэктивизму, никак не влияющему на решения суда.

Интервью Джоэля Пенни с участни: цами кампании показывают, что большинство из них не ставили целью напрямую воздействовать на Верховный суд. Вместо этого многие воспринимали кампанию как способ повлиять на людей в собственных социальных кругах, особенно на тех, кто колебался или выступал против брачного равноправия. Меняя аватарки, пользователь: ницы делали свою позицию видимой, и эта коллективная видимость стала одним из ключевых источников убеждающей силы кампании.

С этой точки зрения, значение кампании было не в том, что каждое отдельное действие само по себе обладало большой силой, а в том, что тысячи заметных, повторяющихся жестов помогали сдвигать представления об общественном мнении. А это, в свою очередь, могло менять социальные нормы и побуждать других пересматривать свои взгляды.

Некоторые ЛГБТК-участни: цы ставили целью усилить ЛГБТК-видимость как таковую — “дать человеческое лицо”, пусть и виртуальное, вопросу о равных правах.

Кроме того, кампания позволила подключиться к этой повестке тем, кто иначе, скорее всего, вообще ничего бы не сделал. Для многих это мог быть “маленький” шаг, но именно такие низкопороговые формы участия часто становятся первой точкой входа: они помогают публично обозначить свою позицию, почувствовать себя частью более широкого сообщества и, возможно, перейти к более активным формам участия.

И чем в итоге закончилась эта история? В июне 2013 года Верховный суд США вынес два решения, которые в итоге привели к признанию однополых браков на федеральном уровне и их возобновлению в Калифорнии.

Подписаться на телеграм | Подписаться на инстаграм | Задонатить Точке Встречи