Почему политики до сих пор используют притчи из воскресной школы, говоря об истории Израиля-Палестины?

Робин Яссин-Кассаб

Робин Яссин-Кассаб — англоязычный редактор The Prisons Museum. Его последняя книга — «Кровь между нами: Сирия после падения Асада» (The Blood Between Us: Syria After the Fall of Assad, 2026).

25 сентября 2026 года

30 октября 2024 года, в разгар предвыборной гонки между Камалой Харрис и Дональдом Трампом, Билл Клинтон выступал перед избирателями в Мичигане — штате со значительной арабо-американской общиной. Политтехнологи демократов всерьез опасались, что арабо-американцы, а вместе с ними студенты и прогрессисты, накажут партию на избирательных участках за её соучастие в геноциде Израиля в Газе. Судя по всему, Клинтона — экс-президента с былым ярким обаянием — вывели на сцену именно для того, чтобы поднять шансы партии. Но Клинтон настолько увяз в собственном нарративе, что сделал только хуже. Его выступление наглядно показало, насколько даже американская элита понимает Ближний Восток не через историческую призму, а через собрание мифов.

«Я понимаю, почему молодые палестинцы и арабы здесь, в Мичигане, считают, что погибло слишком много людей. Я это понимаю», — начал Клинтон, после чего тут же обелил и снял вину с участников геноцида. Движение Хамас, объяснил он, «вынуждает убивать мирных жителей, если вы хотите защитить себя». Дальше его речь окончательно вышла за рамки разумного. «У меня для них новости, — заявил он, имея в виду движение Хамас. — Они [израильтяне] были там первыми, еще до того, как появилась их религия».

Клинтон, судя по всему, хотел сказать, что израильтяне были «там первыми», потому что иудаизм древнее ислама. Но иудаизм — это не израильтяне, а ислам — не палестинцы. Эта странная категориальная ошибка вырастает из того же самого пласта мифов, из-за которого многие американцы не способны отличить «Землю Израилеву» из уроков в воскресной школе от Государства Израиль, созданного путем завоеваний и массовых этнических чисток через несколько лет после Второй мировой войны. Точно так же они не видят разницы между древними исраэлитами и современными еврейскими народами.

Бывшему президенту стоило бы расширить свой кругозор и почитать по теме хоть что-то, кроме Ветхого Завета. Например, подробный и глубоко документированный труд Нура Масальхи «Древние города и мировая торговля Палестины: история длиной в 7000 лет» (The Ancient Cities and Global Trade of Palestine: A 7,000-Year History, Bloomsbury Academic, 2026). Это очередная книга Масальхи, исследующая древнее прошлое страны, где на множестве деталей показана подлинно многоэтническая история земель, которые мы сегодня называем Израилем и Палестиной.

Примечательно, что Клинтон, по американским меркам светский либерал, приходит к тем же выводам, что и американские христианские сионисты. Последние видят в стихе из Книги Бытия (12:3) — «Я благословлю благословляющих тебя, и злословящих тебя прокляну» — призыв безоговорочно поддерживать израильское государство. Путаница между древним и современным при разговоре о Ближнем Востоке — очень распространенное заблуждение по всему западному миру, а не только в США, которым умело пользуются, чтобы облегчить отъем земель у коренного населения той страны, на которой находятся современный Израиль и оккупированные палестинские территории.

Обычно рассказывают историю о том, что Палестину населяли в основном иудеи, пока их массово не изгнали римляне. Но римляне — не самый удобный образ врага для современной западной публики, в отличие от арабов-мусульман, поэтому некоторые переставляют акценты — как, например, Биньямин Нетаньяху (Милейковский — прим. пер.).

«Около 2000 лет, — без каких-либо возражений со стороны ведущего утверждал Нетаньяху в подкасте Джордана Питерсона, — нас покоряли римляне, покоряли византийцы. Они причинили нам много зла, но не они изгнали нас на самом деле, вопреки общепринятому мнению. Настоящая утрата нашей земли произошла во время арабского завоевания в седьмом веке. Арабы вырвались из Аравии и сделали то, чего не делал ни один завоеватель до них — ни римляне, ни византийцы, ни греки до них, ни Александр Македонский, никто. Они просто стали отнимать землю у еврейских земледельцев».

Никаких сомнений, что Нетаньяху понимает, что несёт ревизионистскую историю, скроенную ради вполне конкретных современных политических целей. Но если он действительно верит в то, что говорит, ему не помешало бы прочесть книгу  2008 года израильского писателя Шломо Занда «Кто и как изобрел еврейский народ». В этой работе Занд, как и другие исследователи до него, развеивает миф о массовом изгнании евреев римлянами (в этом он, к слову, с Нетаньяху согласен): у государств древности не было ни возможностей, ни стремления устраивать столь масштабные депортации. Разрушив Храм, римляне ликвидировали лишь иудейский политический класс. Но даже до этого, показывает Занд, в Палестине никогда не было иудейской монокультуры. Тора была написана в V–VI веках до нашей эры городской элитой, которая приписывала себе мифических предков из других краев (из Месопотамии — через патриарха Авраама, и из Египта — через Моисея). Большинство же населения в этот период составляли язычники, которым ближе было поклонение Баалу или Астарте, чем Яхве.

Иудаизм был прозелитической религией (активно обращавшей в свою веру иноверцев), как минимум до принятия христианства в качестве государственной религии Римской империи (а в Йемене — ещё позже). По оценкам Занда, к моменту разрушения Храма за пределами Палестины уже жило больше иудеев, чем внутри нее. Множество новообращенных появилось в самом Древнем Риме. Представление об иудеях как об отдельной «расе», впервые появившись в позднем Средневековье, укрепилось в Европе XIX века — вместе с расцветом расовых теорий, постнаполеоновского национализма и современных форм антисемитизма.

Некоторые аргументы Занда вызывают споры, но главная мысль предельно логична. Иудеи так же неоднородны и разнообразны, как и все остальные. Идея о том, что евреи из Йемена, Эфиопии, Ирака и Польши образуют единый народ, четко отличающийся от остальных, — это конструкция. Евреи «изобретены» в той же мере, что и все остальные народы, будь то сирийцы, британцы или афроамериканцы. Нации, согласно формулировке Бенедикта Андерсона, — это всегда «воображаемые сообщества». Это не значит, что они «ненастоящие»: если люди осознают себя нацией, значит, они и есть нация. (Еще более точно Занд цитирует Карла Дойча: «Нация — это группа людей, объединенных общим заблуждением насчет своего происхождения и общей неприязнью к соседям».) Но это наглядно показывает всю абсурдность утверждений, будто какая-то современная нация была «там первой» тысячи лет назад, как и абсурдность изгнания или уничтожения коренного населения на таком основании.

Ближайшие потомки древних жителей Иудеи — это как раз палестинцы, большинство из которых постепенно приняли сначала христианство, а затем ислам.

Оправдание этнических чисток аргументом «мы были первыми» выглядит особенно абсурдно — и иронично — в Палестине. Занд доказывает, что ближайшие потомки древних жителей Иудеи — это как раз палестинцы, большинство из которых постепенно приняли сначала христианство, а затем ислам. Книга Занда стала в Израиле скандальным бестселлером, но он был не первым, кто высказал мысль о происхождении палестинцев от еврейских земледельцев. Об этом прямо писали еще в 1918 году Ицхак Бен-Цви и первый премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион в книге «Эрец-Исраэль в прошлом и настоящем». Но об этой идее быстро предпочли забыть, когда сопротивление палестинцев сионистскому заселению стало нарастать. Палестинцев все чаще изображали кочевниками, не имеющими связи с какой бы то ни было землей. Акцент сделали на их обезличенной «арабскости», а тех немногих, кто избежал изгнания из нового еврейского государства, стали называть «израильскими арабами» — словно речь шла о недавних переселенцах из Кувейта или о древних завоевателях из Мекки.

Перейдём к собственно книге Нура Масальхи «Древние города и мировая торговля Палестины: история длиной в 7000 лет», которая дает подробный ответ на подобные идеологические искажения. Масальха собирает огромный массив свидетельств, показывая: Палестина и ее жители обладают глубочайшей и сложной историей, берущей начало 12 000 лет назад, с появлением здесь земледелия.

Богатое прошлое — это именно то, чего стоит ждать от плодородного края, находившегося в самом центре торговых путей древнего мира. Палестина не была ни безлюдной, ни монокультурной — она ничем не уступала соседним Сирии, Месопотамии или Египту. Она служила транзитной землей еще с периода неолита, когда в палестинских торговых пунктах покупали и продавали обсидиан (вулканическое стекло), добытый в Анатолии. Начиная с 7000-летней давности, на заре медно-каменного века, край покрылся сетью торговых городов и городов-государств, процветавших за счет международной торговли. Медь добывали в Накабе — сегодня пустыне на юге Израиля — и везли либо на север в Анатолию, либо на юг в Египет. Первое известное упоминание названия Палестина (или «Пелесет») встречается в египетских источниках эпохи поздней бронзы. В Египте находят множественные образцы палестинской керамики того времени — судя по всему, в ней вывозили палестинское масло и вино. На протяжении века в эпоху средней бронзы Египтом правили гиксосы — палестинские торговцы, поселившиеся в стране. (Учитывая, что египетские правители обычно не приближали иностранцев к высоким постам, библейский сюжет об Иосифе, истолковавшем сны фараона и ставшем его министром, выглядит наиболее правдоподобно именно в том случае, если речь идет о правителе из числа не египтян, а гиксосов.)

Палестина также была конечной точкой пути благовоний и пряностей, который тянулся из Йемена к Газе. Ладан с юга Аравии и Африканского Рога через палестинские порты развозили по всему Средиземноморью, как и специи, прибывавшие в аравийские порты из Индии. Арабоязычные набатеи, чьей столицей была Петра — «розовый город, старый как само время» на юге современной Иордании, — контролировали караваны и создавали собственные парфюмерные производства в «городах пряностей» на юге Палестины. Плотины, цистерны и оросительные системы обеспечивали водой их развитые города. На юге Набатейское царство сталкивалось с жесткой конкуренцией и вело торговую войну с иудейским царством Хасмонеев в Иудее, существовавшим с 140 по 37 год до нашей эры.

Поэтому носители арабского языка вовсе не «вырвались из Аравии в седьмом веке», как хочется Нетаньяху: они всегда были важной частью многоязычного палестинского общества благодаря торговле с Аравийским полуостровом. В эпоху классической античности самым распространенным языком в регионе был арамейский — семитский язык, родственный арабскому и ивриту. В эллинизированных городах также широко использовался греческий.

Религиозная жизнь Палестины была столь же многообразной. Вбирая влияние со всех сторон торговых путей, Палестина создавала собственные духовные традиции, тесно связанные с многотысячелетними традициями земледелия и садоводства. Вино было освящено сначала через культ Диониса, просуществовавшего здесь веками, а затем через христианство. Вина Газы славились по всему античному миру и развозили по Средиземноморью. Хлеб наделялся священным смыслом и в христианстве, и в исламе; ислам также освятил оливковое дерево. Христианство сделало Палестину мировым центром паломничества и монашества.

При римлянах и византийцах Палестина оставалась отдельной не только географической и культурной, но и политической единицей. Ее южные и восточные границы защищал Limes Palestinae — цепь фортов, сторожевых башен и цистерн для воды. В то время и ранее одним из важнейших торговых и финансовых центров Средиземноморья был Аскалон. Сегодня его руины находятся в границах израильского города Ашкелон, чуть к северу от сектора Газа. Сама Газа, непрерывно заселенная не менее 4000 лет, тоже была городским центром огромного значения; читать об этом сегодня особенно больно. Помимо своей экономической роли, город был интеллектуальным и культурным центром, где стояли сложнейшие водяные часы и действовала собственная школа риторики. (Историк Уильям Далримпл недавно посвятил древней Газе серию выпусков в своем подкасте Empire).

Повествование Масальхи проходит через эпохи, через разные этапы развития городов и ремесел в Палестине — от производства хлопка и мыловарения до яффских апельсинов. Автор доводит историю почти до ужасного настоящего, когда богатое религиозное прошлое Палестины в сочетании с европейскими расовыми преследованиями превратило эту землю и ее жителей в цель для уничтожения.

Западная коллективная память часто связывает Палестину не с развитыми древними городами и международной торговлей, а с пасторальной идиллией: краем пастухов и овец, горным пейзажем и редким кочевым населением.

В XX и XXI веках то, что иностранцы прозвали Палестину «Святой землей», стало для нее проклятием. До 1945 года слово «Палестина» присутствовало в названиях тысяч англоязычных книг по археологии. После 1945 года его практически везде заменили на «Израиль». Даже когда Запад начал отходить от буквального прочтения религиозных текстов, в случае с Палестиной библейские притчи продолжали воспринимать как историю, а не как миф. «Западная коллективная память, — пишет Масальха, — часто связывает Палестину не с развитыми древними городами и международной торговлей, а с пасторальной идиллией: краем пастухов и овец, горным пейзажем и редким кочевым населением». А от представления о полупустой идиллической земле оставался лишь один шаг до несоответствующей реальности формулировки «земля без народа для народа без земли».

«Библейская археология», долгое время определявшая характер раскопок в регионе, изначально исходила из набора предвзятых идей, подгоняя находки под библейские тексты. Масальха описывает эту идеологизированную археологию как «ретроспективный поселенческо-колониальный проект, призванный стереть древнюю историю Палестины». Занд ранее называл ее «мобилизованным инструментом националистической идеологии». Впрочем, археология в итоге и подорвала библейский нарратив. К примеру, ученые не нашли никаких археологических следов завоевания Ханаана под руководством Бога, что описывает Книга Иисуса Навина.

Реальность всегда сложнее и тоньше мифов, которые мы создаем, чтобы её объяснить. Превращение Палестины в исключительно иудейскую родину похоже на то, как если бы Британские острова объявили родиной исключительно ютов, проигнорировав англов, саксов, кельтов, викингов и всех остальных (включая выходцев из Ямайки или Индии), смешавшихся в этом плавильном котле.

Когда мифами начинают пользоваться в политических целях, подкрепляя их жестокими «фактами на земле», последствия обычно оказываются катастрофическими. Стремление создать и предысторию, и нарратив искупления для европейского еврейства — при обесценивании жизни палестинцев — привело к попытке перечеркнуть семь тысячелетий реальной истории, уничтожению древнего народа и веку войны.

После атак 7 октября 2023 года и начала войны в Газе Израиль (по словам Масальхи) «систематически уничтожил сотни палестинских археологических памятников и объектов культурного наследия по всему сектору Газа». Среди них — мечеть Аль-Омари с почти 1400-летней историей, 800-летний дворец Каср аль-Баша, 700-летние бани Хамам ас-Саммара, а также неисчислимое количество еще не раскопанных артефактов, стёртых с лица земли до того, как их успели изучить. Похожий вандализм происходит на Западном берегу и на юге Ливана. Это лишь жестокая интенсификация процесса, начатого еще в 1947 году с уничтожения сотен палестинских деревень — физическое стирание, идущее в ногу с идеологическим уничтожением древней и современной Палестины.

Разумеется, палестинцы — такой же «изобретенный» народ, как и все остальные. Сложись история иначе, они могли бы считать себя жителями Великой Сирии или гражданами крупного арабского либо мусульманского государства. Но как бы они себя ни называли, они остаются коренным населением Палестины. За ними стоят тысячелетия истории, за их спиной — огромный арабский и мусульманский мир (каким бы разобщенным он сейчас бы ни был), и они не исчезнут просто так, даже если сегодняшнее израильское руководство попытается воплотить свои самые крайние замыслы по их изгнанию.

Чтобы подчеркнуть свою связь с древним прошлым, палестинские христиане иногда называют себя «живыми камнями». Но это определение подходит ко всем палестинцам. В их крови и культуре хранятся следы всех цивилизаций, когда-либо процветавших в Палестине, в том числе и древних евреев. Более глубокое и свободное от идеологии понимание этой реальности сегодняшними покровителями Израиля могло бы помочь создать иные условия в Израиле-Палестине — условия, которые точнее отражали бы характер этого общества на протяжении тысячелетий: многоэтнический, многоязычный, многокультурный и куда более мирный.

Robin Yassin-Kassab, History and Myth in the Holy Land, New Lines Magazine