«Русская оборонительная война против экспансии НАТО» — концепт, ставший едва ли не аксиомой для множества западных левых. Такой концепт удобен и для рационализация действий России, и для радикализации критики своих правительств. Но какую роль угрозе со стороны НАТО отводит сам Путин? Детально изучив его ключевые выступления, мы обнаружим, что Путин прямо отрицает угрозу нападения НАТО на Россию. Всё внимание и вся страсть правителя России заострены на другом — вопросе примордиалистской «исторической справедливости». Путин сдувает пыль с тысячелетних летописей, находя в них подтверждение своей реакционной утопии, своего исторического права владеть Украиной. Давайте поговорим о самой недооцененной причине войны — идеологической одержимости. Русской идее фикс.

1300 километров. Именно настолько в 2022 году удлинилась граница России с  военным блоком НАТО. Произошло это в результате вступления в блок двух новых стран — прежде нейтральных Швеции и Финляндии. Балтийское море стало внутренним морем альянса. Петербург — северная столица России оказался в 148 кимлометрах от гаринцы враждебного блока. Какая же реакция последовала от России? Путин выдвинула военный ультиматум? Пригрозил превентивной военной операцией? Сконцентрировал войска на границе? Нет. Ничего из этого не произошло.

Между тем в контексте Украины вопрос НАТО почему-то постоянно фигурирует в российском дискурсе. Ещё бóльшая роль для НАТО отводится в дискурсе западных левых. И это при том, что Украине было отказано в членстве в 2008 году. Против вступления Украины прямо высказывались Германия и Франция, и много других государств (когда вето хотя бы одной страны уже достаточно, чтобы этого не допустить). Само существование российской морской базы в Севастополе уже делало вступление Украины едва ли возможным. Ещё более немыслимым вступление в НАТО стало после аннексии Крыма и разжигания войны на Донбассе — наличие территориальных споров и актуальных конфликтов автоматически закрывает для страны двери альянса.

Получается, вступление в НАТО северного соседа России не представляет для неё никакой угрозы, а страна не имеющая шансов на членство — Украина — становится объектом полномасштабного вторжения. Как это объяснить? Дадим слово самому Владимиру Путину.

Who is Mr. Ruric?

Вернемся в февраль 2024 год. Москва. После двух лет бойкота со стороны западных медиа в заснеженную столицу России прилетает американский журналист, чтобы взять интервью у Владимира Путина. Этот журналист — Такер Карлсон. Консервативный блогер и сторонник Дональла Трампа. Будучи критически настроенным к объяснениям причин российского вторжения со стороны либеральных медиа, он хочет из первых уст выяснить, что же сподвигло Путина начать самую крупную наземную войну в Европе после Второй мировой. Не может ведь лидер крупнейшего ядерного государства направить танковые колонны на столицу соседней страны без веских на то причин. Возможно было что-то, что сподвигло Путина на это непростое решение, о чём не знает западный зритель? Более того, Карлсон уже имеет свои догадки на этот счёт: скорее всего, не обошлось без администрации демократов и их восточной политики НАТО, которая спровоцировала Россию на такой отчаянный шаг, не оставив ей выбора.

— 24 февраля 2022 года вы обратились к своей стране и нации, когда начался конфликт на Украине. Вы сказали, что действуете, потому что пришли к выводу, что с помощью НАТО США могут начать внезапную атаку, нападение на вашу страну. Для американцев это подобно паранойе. Почему Вы считаете, что Америка могла нанести неожиданный удар по России? Как Вы пришли к такому выводу? — задает свой первый вопрос Такер Карлсон.

Вопрос максимально точный и правильный. Не может ведь в двадцать первом веке государство вести откровенно захватнические войны, не объясняя это защитой от внешней угрозы. Любой даже самый откровенный агрессор — от Гитлера до Нетаньху — называет войну вынужденной, защитной, спровоцированной извне, в ответ на угрозу государству и его гражданам. И если Россия считает себя обороняющейся, то у неё наверняка есть прочнейшие аргументы для этого. Что угрожало России? Какую угрозу пытался предотвратить Путин?

— Дело не в том, что Америка собиралась наносить неожиданный удар по России, я так и не говорил. — уходит от ответа Путин. — У нас с Вами ток-шоу или у нас серьёзный разговор? […] Тогда я позволю себе — просто 30 секунд или одну минуту — маленькую историческую справку дать. Вы не против?

Чтобы впервые объяснить западному зрителю свои истинные мотивы нападения на Украину, Путин читает 25-минутную псевдо-историческую лекцию. Из неё изумлённые американцы узнают имя древнерусского князя Рюрика, имена князей Олега и Ярослава Мудрого, монгольских вожаков Чингисхана и Батыя, гетмана Богдана Хмельницкого, императрицы Екатерины II. Путин рассказывает про кровное и духовное единство украинцев и русских, которые являются «единым народом». И даже пытается передать Карлсону стопку архивных писем XVII века, якобы доказывающих неотделимость украинцев от русских.

Любые попытки Карлсона перебить и вернуться к главному вопросу — что угрожало России в 2022 году? — терпят неудачу. Путин снова и снова возвращает американца в глубь веков, чтобы объяснить ему, как враги России «искусстенно вычленяли» укаринцев из единого русского народа. Всё это, по мнению Путина, необходимо знать для понимания глубинных причин вторжения.

В течение получаса лидер России со ссылками на древние летописи и средневековые грамоты пытается объяснить американцу, что украинские земли испокон веков принадлежали России. Украинская нация и её государственность искусственны. Историческая случайность. Неловкая ошибка, которую пришло время исправить.

“На Россию хотят напасть”, “Россию хотят уничтожить”, “Стране угрожает военное вторжение”, “Наши граждане могут стать жертвами агрессии”, “Нашу международно признанную территорию пытаются отторгнуть” — ни одной из этих фраз не прозвучало и не могло прозвучать.

Путин сам признаёт: государству Российская Федерация ничего не угрожало. Угроза нависла над другой Россией — мифологической тысячелетней Россией, включающей более широкие «исторические» земли. Российская Федерация в границах бывшей РСФСР, очерченных когда-то большевиками — лишь огрызок прежних великих русских земель, включающих Беларусь и Украину. Вычление и окончательный уход Украины из воображаемого духовно-политического пространства «Русского мира» — вот та угрозу, которую пытается предотвратить Путин. И под конец беседы он прямо заявляет об этом Карлсону:

«Воссоединение [единого народа] произойдёт. Оно никуда и не делось.» — уверенно заканчивает Путин.

«Право на Украину»

Давайте зададимся вопросом: если лидер воюющей страны для объяснения своих мотивов читает длиннейшую лекцию про глубину веков, важно ли это для него самого? Да, важно. Нет ничего важнее этого. “Серьёзный разговор”.

Путину дали два часа эфирного время, дабы он объяснил миру, что он не злодей и что лишь защищается от угрозы НАТО. Но вместо этого колоссальную часть времени он уделяет, чтобы пояснить миру самое, на его взгляд, главное — примордиалистское обоснования своих «прав» на владение Украиной. Как это назвать?

Название этому явлению — идеологическая одержимость. Идея фикс.

В отличие от тысяч западных марксистов, твердеющих об угрозе России со стороны НАТО, сам Путин ничего подобного не утверждает. Более того, он это отрицает. Никто не собирался и не собирается нападать на Российскую Федерацию. Причина войны — говорит Путин — «противоправное», «богопротивное» и «исторически преступное» отторжение из сферы влияния России её мифической колыбели — Киева и окружающих его южнорусских земель.

Не удивительно, что Путин высказывает полнейшее равнодушие к вступлению в Североатлантический альянс Швеции и Финляндии. Дело просто в том, что они не входят в воображаемое примордиалистское пространство под названием «Русский мир». Там не говорят по-русски, там нет древнерусских церквей, нет мест великих сражений и других сакральных артефактов националистической мифологии. Финнов трудно назвать «одним народом» с русскими. Другое дело Украина! Владение которой — идея фикс русского имперского национализма. И лично Владимира Путина.

Действительно, правитель России рассматривает войну как оборонительную. Но в каком смысле? Просто «обороняет» он не Российскую Федерацию в границах 1991 года, а те рубежи империи, которые, по его глубочайшему убеждению, были противоправно и искусственно отторгнуты врагами из лона тысячелетней российской государственности.

Подобно тому, как сионистские лидеры свято веруют, что их «право на Иудею и Самарию записано в Библии», российская верхушка уверовала в идею того, что их право владеть Украиной подтверждают летописи времён Киевской Руси и письма Богдана Хмельницкого.

Как для Израиля, так и для России, концепт международного права слишком молод и ещё не прошёл испытания временем. Международной правовой системе ООН всего лишь восемьдесят лет, договору о нерушимости границ в Европе — пятьдесят. Что это за несуразица по сравнению с тысячелетними летописями и сакральными текстами?

Если международное право служит унижению России, отказывая ей в справедливых притязаниях на «колыбель русской цивилизации», значит это плохое международное право! Если не позволяет вернуть исторические земли, значит оно служит врагам России. Если оно закрепляет расчленение когда-то единой Российской империи, если позволяет украинцам уйти из лона «Русского мира», значит такое право соблюдать не только вредно, но и преступно. Приблизительно такова логика Кремлёвских старцев.

Вряд ли у кого-то имеются сомнения насчёт глубинных идеологических мотивов лидеров Израиля в их перманентной войне за территориальную экспансию. Почему же международные левые отказываются видеть похожие идеологические мотивы российского руководства?

Чтобы не замечать того, насколько Путин одержим темой покорения Украины, нужно обладать исключительной слепотой.

Концепт разделённого народа

Быть может, одно интервью не является показателем? Давайте обратился к другим ключевым речам и заявлениям Путина.

Еще за полгода до начала интервенции, в июле 2021 года, когда мир только отходил от пандемии, и даже подумать не мог о готовящейся полномасштабной войне, Владимир Путин публикует свою печально известную статью «Об историческом единстве русских и украинцев». В ней он впервые комплексно декларирует свою приверженность примордиалистскому мифу, подготавливая идеологическую почву для будущего вторжения.

В этой абсолютно псевдонаучной статье, полной манипуляций и ошибочных утверждений, Путин провозглашает, что русские, беларусы и украинцы являются не различными нациями, а ветвями единого русского народа. Через всю статью красной линией проходит мысль, что украинская идентичность искусственно создавалась и взращивалась врагами России, чтобы расколоть единый народ и противопоставить одну его часть другой.

Украинцам отказывают в отдельной национальной идентичности, своей государственности и возможности на своё усмотрение распоряжаться её суверенитетом. Владимир Путин впервые последовательно аргументирует свои взгляды на правильное устройство миропорядка: Украина должна существовать исключительно в рамках русского «духовно-политического пространства». Любая попытка украинцев выйти из этой сферы будет считаться посягательством на целостность примордиалистской гармонии.

Что это если не прямая декларация именно идеологических мотивов войны?

Кто-то заметит: «Может, это всего лишь одно из многих других заявлений. Наверняка есть и другие, где Путин прагматично описывал бы угрозы для России со стороны западного империализма». Нет, других программных статей Путин не писал. Его статья «Об историческом единстве…» является единственным и главным манифестом вторжения.

Те же самые тезисы Путин повторяет в своей программной речи 21 февраля 2022 года, за три дня до начала вторжения. 

«Издавна жители юго-западных исторических древнерусских земель называли себя русскими и православными,» — так начинает он свой очередной псевдоисторический экскурс. 

Ровно половину своей речи Путин посвящает идеологическому обоснованию того, что Украина — искусственное государственное образование, созданное большевиками. Что преступная ошибка Ленина в национальной политике обернулась вычленением из единой Российской империи некого «уродца» — независимой Украины. И, по всей видимости, ему, Владимиру Путину, теперь предстоит эту роковую ошибку исправить.

Да, в этой речи нашлось место и расползанию военного влияния НАТО на просторы Украины. Но важно и то, в каком контексте это употребляется. Проблема для Путина видится вот в чём: приморские города Украины завоеваны в XVIII веке кровью русских царских полководцев, и поэтому присутствие там баз НАТО является глумлением над памятью героических русских колонизаторов.

Справедливости ради следует отметить: в двух коротких абзацах Владимир Путин таки упоминает возможную угрозу со стороны НАТО для международно признанной территории России. Мол, если американцы разместит в Украине свои ракеты и стратегические бомбардировщики, то это будет «нож к горлу» — говорит русский правитель.

Но… во-первых, эти короткие отрывки совершенно теряются на фоне его обширного примордиалистского обоснования войны. Если бы защита от гипотетической военной агрессии НАТО была бы важнейшим мотивом, рассказ о ней явно стал бы приоритетом. Во-вторых, сценарий размещения ядерного оружия в Украине и американская атака на крупнейшую ядерную державу мира — это абсолютно фантастический сценарий, что Путин сам признает через два года в цитируемом выше интервью Карлсону. В третьих, как уже было сказано, когда «нож к горлу» приставили со стороны Финляндии, Путин сделал… ничего!

Что у нас остаётся? Две главные энциклики Путина о вторжении представляют собой чистый концентрат идеологии.

Главный аргумент

Может быть, после четырёх лет войны — после огромных жертв понесенным украинским народом в сопротивлении вторжению, после того как украинцы всеми своими действиями продемонстрировали, что не желают находиться под властью России, — может, после этого Владимир Путин спустился к более прагматичным позициям и отказался от идеи фикс о «воссоединении разделённого народа»? Нет, он продолжает быть верным своей реакционной утопии.

«Я уже много раз говорил, что считаю русский и украинский народ одним народом на самом деле. В этом смысле вся Украина наша», — заявлял Путин летом 2025 года.

Тем же летом Дональд Трамп решил вывести Россию из международной изоляции и пригласил Путина на саммит на Аляску. Предлагая весьма щедрые уступки, он надеялся, что российский правитель как прагматичный политик пойдет на сделку и заключит мир. Но Трамп ошибся. Никакой сделки не состоялось. FT так описывает подробности встречи за закрытыми дверями:

«Война закончится только в том случае, если Украина капитулирует […] заявил Путин… Затем начался бессвязный исторический рассказ, в котором фигурировали средневековые князья, такие как Рюрик и Ярослав Мудрый, а также предводитель казачества Богдан Хмельницкий, при участии которого Украина в XVII веке была присоединена к России. По словам собеседников FT, Трамп несколько раз повышал голос и в какой-то момент пригрозил выйти из зала. В итоге он прервал встречу и отменил запланированный обед…»

Давайте ещё раз просто зафиксируем этот момент. На первых с 2022 года переговорах лидеров двух крупнейших ядерных держав мира, Владимир Путин обсуждает со своим визави не темы «окружения России базами НАТО», не вопросы американского ядерного оружия в Европе, не «Russia’s security concerns», не ракеты средней дальности и противоракетную оборону — то есть вовсе не те вопросы, которые постоянно озвучиваются западными левыми при обсуждении «Русской оборонительной войны против экспансии НАТО».

Нет, Путин озабочен совершенно другими вопросами. На встрече высшего уровня с президентом США он апеллирует к средневековым легендам, как к важнейшему аргументу в признании его «права на Украину». Всякий раз он пускается в длинные лекции, надеясь на то, что западные лидеры, наконец, поймут концепт «единого народа», уходящего корнями в глубокую древность, и признают его правоту.

Если это не идеологическая одержимость, тогда что?

Праксис

Можно, конечно, допустить, что эта примордиалистская идея фикс «воссоединения разделённого народа» не идёт дальше квазиисторических лекций Владимира Путина на публичных мероприятиях, тогда как на практике Россия лишь прагматично устраняет внешние угрозы. Но это не так. Идеологические установки русской реакционной утопии в полной мере реализуется в ходе этой войны.

Россию за четыре года охватила массовая идеологическая кампания, направленная на отрицание самого существования Украины. Ученики всех российских школ теперь с первого класса посещают «разговоры о важном» — еженедельные уроки государственной шовинистической пропаганды. В 2023 году лично министром культуры Мединским — одним из тех, кто оказывает сильное идейное влияние на Путина — были переписаны школьные учебники, где Украина описывается как искусственное образование, созданное большевиками. Медведев, один из топ-чиновников, публично грозит новыми территориальными приобретениями на фоне гигантской карты, где ⅔ украинских территорий аннексированных Россией. Телевизионные пропагандисты типа Соловьёва идут гораздо дальше простого отрицания Украины, но и призывают к уничтожению украинских мегаполисов, если их жители не сдадутся российской армии и не примут русскую идентичность. Близкий к Кремлю ультраправый философ Дугин называет Украину «токсичным пятном на нашей территории», где после полной оккупации нужно будет десятилетиями вытравливать украинскую идентичность, не допуская рецидива её возрождения. 

Но самое красноречивое воплощение примордиалистских идей Владимира Путина — это политика на оккупированных землях. Докладом комитета ООН в 2025 году признана систематическая политика уничтожения украинской культурной идентичности на территориях, аннексированных Россией:

«[…] people in areas under the effective control of Russia continue to face severe restrictions in the realization of their right to take part in cultural life, including the right to use and teach minority languages, history and culture. [There’s] a large-scale campaign to systematically erase Ukrainian history, culture, cultural identity and language, rewriting historical curricula, and repressing local cultural symbols, as well as the general undermining of the linguistic identity of ethnic minorities in areas under the effective control of Russia.»

Главная же идеологическая работа по искоренению украинской идентичности проводится среди детей с оккупированных территорий. Украинский язык был удалён из преподавания в школах. Дети, продолжающие говорить на украинском, поддаются травле, а их родители давлению. Украинских подростков привлекают в парамилитарные организации, индоктринирующие их в духе русского шовинизма и враждебности к украинской идентичности. Блее того, существует целая сеть военно-патриотических лагерей, где подростков с оккупированных территорий учат обращению с оружием, тактике стрелкового боя, управлению дронами и тактической медицине  — готовя их воевать против Украины. А систематические практики похищения, насильственного усыновления и перевоспитания украинских детей стали причиной для выдачи в 2023 году ордера Международного уголовного суда на арест Владимира Путина.

Неужели всё перечисленное выше — тоже «вынужденные оборонительные действия против внешней угрозы НАТО»? Нет. Речь идёт о последовательной практике территориальной экспансии и этнической ассимиляции украинцев. Буквальной реализации путинской доктрины «единого народа».  

«Карфаген должен быть разрушен»

Марксисты обычно с подозрением относятся к идеологическим мотивам войн, часто прибегая к экономическому детерминизму или прагматичным объяснениям, вроде популярного нынче «наступательного реализма».

Тем не менее, когда мы имеем дело с системой, в которой верховный правитель концентрирует практически неограниченную власть и обладает самым крупным арсеналом ядерного вооружения в мире, его идейные обсесси становятся важным фактором, определяющим реальность.

Близким примером может послужить упомянутая выше реакционная утопия израильских ультраправых, которая безо всяких сомнений стала основой для геноцида в Газе и для перманентной этнической чистки на Западном Берегу. Найдётся мало людей левых взглядов, которые бы отрицали важность влияния сионистских доктрин на политику на Ближнем Востоке.

Почему же тогда примордиалистская идеология русской экспансии практически полностью игнорируется левыми комментаторами? Можно долго спорить о том, как Владимир Путин пришел к своим идеям, на каком этапе и по каким причинам они радикализировались, превратившись в двигательный фактор войны. Но отрицать их влияние на материальную реальность — это грешить против истины.

Левые критикуют европоцентризм. Но при этом сами часто попадают в его ловушку, предпочитая считать, что во всех бедах мира виноваты исключительно элиты западных стран. Именно такое представление лежит в основе концепта «Русской оборонительной войны против экспансии НАТО». Подобное европоцентричное представление полностью лишает субъектности саму Россию. Игнорирует её собственные внутренние мотивы и устремления.

Путинская Россия, безусловно, является субъектом мировой политики. Она не только реагирует на внешние вызовы, но и навязыват свою волю. У неё есть своё видение правильного мироустройства — своя реакционная утопия. Важнейшая часть этой утопии «единого народа» — покорение Украины и радикальное переформатирование идентичности её жителей, лабораторию реализации которой можно наблюдать на аннексированных территориях.

Явление самостоятельной и неподчинённой украинской нации стало для Владимира Путина неким Карфагеном, который должен быть разрушен. Русской idée fixe. Без осознания этого факта невозможно понять ни 24 февраля 2022 года, ни повторяемую загадочную фразу про стремление «устранить первопричины конфликта».