В 2020 году администрация школы № 7 города Самары предложила подписать заявления на изучение русского языка как родного детям многодетной мамы Гульназ Хасаншиной. После принятия нового федерального закона в 2018 году детям стало намного сложнее изучать нерусские родные языки в школах: для этого теперь необходимо специальное заявление родителей, а в качестве родного зачастую предлагают изучать русский.

Однако Гульназ, твердо намеренная дать своим детям возможность изучать родной татарский, обратилась к родителям — так набралось тридцать учени: ц, желающих изучать татарский. Сначала она выступила в «Доме дружбы народов», где рассказала о проблеме и нашла поддержку общественни: ц. Затем, объединившись с общественной организацией «Дуслык», Гульназ обратилась к директору школы. Руководство пошло навстречу, и вскоре запустило в самарской школе № 7 факультатив по татарскому языку с перспективой его включения в основную программу. Найти квалифицированн: ую учитель: ницу татарского и учебники, входящие в государственный перечень одобренных учебных материалов, было не просто. Но изучение языка, даже факультативное, вне Республики Татарстан — это уже большая победа в сегодняшних условиях. Реализация языковых прав в России может требовать особого упорства, особенно если ваш язык не обладает официальным статусом в регионе проживания, как в истории Гульназ.

Сфера языка в России остается одной из немногих, где люди все еще могут в рамках закона проявлять гражданскую позицию и отстаивать свои права. Некоторые регионы открыто сопротивляются языковым политикам, навязанным Москвой, борясь за остатки былого суверенитета. Государство же принимает законы, ухудшающие положение многих языков, сокращает возможности для их изучения в школах, смещает фокус на «защиту» русского языка вместо сохранения действительно уязвимых и исчезающих языков. Мы составили подробную хронологию законодательных изменений в языковой сфере с 2002-го по 2025 год — прочитать ee можно здесь.

Материал подготовлен редакцией деколониального медиа «Беда» специально для нашего проекта.

Статусы: государствообразующий и Другие

Великий, могучий, хрупкий

Языки в России делятся по легальному статусу, от которого зависит, какими языковыми правами фактически обладают его носители. Наивысшим статусом обладает русский язык: еще при образовании Российской Федерации его признали государственным на всей территории страны согласно статье 68 Конституции. В 2020 году в Конституцию внесли поправки, согласно которым русский язык стал не только «государственн[ым] язык[ом] Российской Федерации на всей ее территории», но и «язык[ом] государствообразующего народа, входящего в многонациональный союз равноправных народов Российской Федерации». В формулировку заложено противоречие: если народы действительно равноправны, как среди них может быть лишь один государствообразующий? Несмотря на это, поправку лично зачитал и одобрил Владимир Путин на встрече рабочей группы по подготовке изменений Конституции.

В ответ на опасения спикера Госсовета Республики Татарстан Фарида Мухаметшина о том, что поправка приведет к языковой дискриминации, Путин подчеркнул, что одновременно с ней в Конституцию будет добавлен и пункт о сохранении «этнокультурного и языкового многообразия». 

Один из членов рабочей группы, декан юрфака СПбГУ и директор НИИ проблем государственного языка Сергей Белов, дал татарстанскому интернет-изданию «Бизнес Online» комментарий к поправке в 68-ю статью:

«Предлагаемая формулировка подчеркивает, что русский — это не просто язык межнационального общения. Декларируется особое положение русской нации в многонациональном народе РФ. Если в таком виде поправки будут приняты, то это закрепит за русским языком статус основного в нашей стране».

Принятые в 2025 году новые «Основы государственной языковой политики» делают акцент именно на развитии, распространении и «защите» русского языка. Анонимная лингвистка, исследовательница языковой политики в России, комментирует для Беды:

«Языки, которые используют во всех сферах [жизни], в классификации ресурса Ethnologue называются «институциональными». Конечно, русскому языку, как институциональному, международному языку с устойчивой межпоколенческой передачей, не нужны специальные меры поддержки. При этом в «Основах государственной языковой политики» русский язык и другие языки РФ описываются на равных». 

Последние десятилетия русским в России владеет 99% населения. В то же время число людей, которые владеют языками коренных народов России, катастрофически снижается. Согласно Всероссийской переписи населения, с 2002 по 2020 год количество людей, владеющих всеми государственными языками республик, снизилось на почти 5 миллионов человек или 29%, в то время как владение русским языком упало на 6%, как и общий размер выборки, который тоже сократился на 6%. Согласно данным ЮНЕСКО за 2010 год, более ста языков в России находятся под риском исчезновения, в серьезной опасности исчезновения и в критическом состоянии. 

Тем не менее, в новых «Основах государственной языковой политики» первыми перечислены задачи по сохранению и развитию русского языка — им посвящены 15 пунктов. Лишь затем следуют задачи по сохранению и развитию всех остальных языков «народов России», на которые отведено всего семь пунктов. Еще 11 пунктов касаются «обеспечения условий для продвижения и укрепления позиций русского языка в мире».

Из 33 задач государственной языковой политики 26 касаются сохранения, развития и продвижения исключительно русского языка. 

25 ноября 2025 года Путин утвердил Стратегию государственной национальной политики до 2036 года. В этом документе заметно, как фокус с защиты уязвимых языков и культур сместился на еще большую популяризацию русского языка и культуры. Например, по сравнению с предыдущей версией, из ожидаемых результатов исчезли пункты «г) обеспечение условий для сохранения, изучения и развития языков народов Российской Федерации» и «д) обеспечение поддержки коренных малочисленных народов Российской Федерации […]». А вот пункт «в) укрепление статуса русского языка как государственного языка Российской Федерации, языка межнационального общения и одного из официальных языков международных организаций» расширили: теперь стоит цель еще и укрепить статус русского «как языка государствообразующего народа и родного языка». Чтобы укрепить статус русского языка как родного, властям нужно провести еще большую ассимиляцию, уже не только на уровне владения русским, но и на уровне признания его родным.

Нет статуса — нет поддержки

В ноябре 2025 года в соцсетях завирусилось видео, в котором языковая активистка и основательница онлайн-школы бурятского языка Людмила предлагает  чиновницам Министерства образования Иркутской области открыть в Иркутске национальную бурятскую гимназию. На предложение активистки одна из чиновниц отвечает, что создание такой школы «нецелесообразно» и что национальной гимназии в городе быть не может, потому что Иркутская область — не республика.

Без официального статуса языки многих народов не получают почти никакой господдержки, а языковые права их представитель: ниц фактически не соблюдаются. Согласно 68-й статье Конституции России, республики имеют право самостоятельно определять свои государственные языки. Кроме того, любой регион, не только республика, может присвоить языку статус «официального». Например, в Агинском Бурятском округе Забайкальского края бурятский язык — официальный. Однако официальный статус может подразумевать под собой разное: где-то он дает лишь возможность использовать язык в делопроизводстве, где-то гарантирует «государственную защиту» и «заботу о сохранении и развитии», хотя реализация таких гарантий часто оставляет желать лучшего.

Если у языка нет государственного или официального статуса в регионе, то создание национальных гимназий, языковых классов и реализация других языковых прав ложится на плечи энтузиасто: к и активисто: к. Успех их деятельности часто зависит не только от настойчивости и упорства, но и от благосклонности конкретных чиновни: ц и школьных администраций.

Бывают случаи, когда язык коренного народа не может получить статус государственного даже в своей республике. По закону, с 2002 года государственные языки страны могут быть основаны исключительно на кириллическом алфавите. Для Татарстана и Карелии это имело особое значение. В Татарстане в 1999 году приняли закон «О восстановлении татарского алфавита на основе латинской графики», и в республике стали возвращаться к латинскому алфавиту. Новый закон запретил переход на него. А в Республике Карелия для карельского и вепсского языков уже был введен алфавит, основанный на латинице. За советский период карельский язык пережил многочисленные смены официальной письменности, что, по мнению лингвистов, негативно повлияло на его положение. На круглом столе с представитель: ницами национальных организаций тогдашний председатель Государственного комитета Карелии по национальной политике Евгений Шорохов прокомментировал закон о кириллице так:

«За последние годы в Карелии изданы тысячи книг и учебников на карельском и вепсском языках, появились писатели, пишущие на латинице. Процесс создания полноценной письменности занял больше 15 лет, потребовал серьезных бюджетных затрат. И что теперь, все начинать заново? Мы на это никогда не пойдем. Это приведет к утрате карельской письменности и, как результат, карельской культуры. Графическая основа языка — это не дело государственных органов, в том числе Конституционного суда, а дело ученых и народа, который лучше знает, какой алфавит больше соответствует фонетическим особенностям языка».

К моменту принятия закона карельский и вепсский языки не были государственными в Республике Карелия, однако национальные организации боролись за получение этого важного статуса. Закон о единой графической основе фактически закрыл для них этот путь. При этом с 2002 по 2020 год, количество носителей карельского языка, по данным Всероссийской переписи населения, сократилось на 74%: с 53 тысяч человек до 14 тысяч. Владение вепсским языком за тот же период упало на 62%. Ни у одного из языков, обладающих государственным статусом, количество носителей не сократилось настолько катастрофически. Худшая динамика среди них — у горномарийского языка, владение которым сократилось на 58%.

Ногайцы в России не имеют своего территориального образования, проживая в основном в пяти регионах: республиках Дагестан, Карачаево-Черкесия и Чечня, а также в Ставропольском крае и Астраханской области. Ногайский язык обладает государственным статусом в Карачаево-Черкесии и Дагестане. Согласно переписи, худшее положение язык занимает в Ставропольском крае и Астраханской области, в то время как во всех республиках более 90% ногайцев владеют своим языком. Однако общая динамика в стране неутешительная, владеющих своим языком ногайцев становится все меньше: если в 2002 году на ногайском говорило 99% ногайцев, то к 2020 — только 79%.

Даже в республиках меры по поддержке языка остаются недостаточными. А ситуацию в Ставропольском крае и Астраханской области эксперты называют катастрофической. Старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО МИД России Ахмет Ярлыкапов прокомментировал положение языка изданию «Кавказ.Реалии» так:

«…Долгое время родной язык не преподавался, а восстановленное в 1990-е годы преподавание языка натыкается на многочисленные проблемы, от дефицита учебников до проблем с финансированием. Ведь в Ставропольском крае, где ногайцы — коренной народ, они не имеют такого статуса. А раз нет статуса, то нет и поддержки. Языковая ассимиляция здесь прогрессирует, молодежь переходит на русский язык и не желает уже разговаривать на родном языке».

Смещение фокуса языковой политики от реальных вызовов к «защите» русского языка усложняет борьбу за языковые права. А после того, как в 2024 году многие национальные движения и коренные медиа, в том числе занимающиеся темой сохранения языка, объявили террористическими организациями, эта борьба оказалась в «серой зоне» и стала реально опасна. Хотя власть поддерживает видимость заботы о сохранении и развитии языков, она легко приравнивает борьбу за язык к национализму, сепаратизму, «русофобии».

Школа — поле борьбы за язык

2018-й: год, когда родные языки стали необязательными

«Очень многим пришлось переквалифицироваться. Многие переквалифицировались на учителей истории, обществознания. Работают, уж куда деваться. Кому-то оставалось где-то, наверное, пять лет, кому-то еще меньше до пенсии. Вот они переквалифицировались на учителей начальных классов, на то, что больше требовалось. Куда они уйдут-то? Никуда не уйдут. Я вот потом переквалифицировалась на родной русский язык, потому что родители начали писать [заявления] на родной язык, на родной русский. До этого и не думали, что может быть, кроме русского, еще родной русский».

Так описывает положение учитель: ниц родных языков в республике после 2018 года наша респондентка из Татарстана, в прошлом преподавательница татарского в русскоязычной школе.

С 2017 года власти начали перестраивать систему преподавания родных языков в школах. Катализатором этих изменений стало неприметное заявление Владимира Путина 20 июля 2017 года в Йошкар-Оле:

«Хочу напомнить, уважаемые друзья, что русский язык для нас — язык государственный, язык межнационального общения, и его ничем заменить нельзя. Он — естественный духовный каркас всей нашей многонациональной страны. Его знать должен каждый. Языки народов России — это тоже неотъемлемая часть самобытной культуры народов России. Изучать эти языки — гарантированное Конституцией право, право добровольное. Заставлять человека изучать язык, который родным для него не является, так же недопустимо, как и снижать уровень преподавания русского».

К этому времени российская власть уже активно использовала нарратив «защиты русского языка» и «русскоязычного населения»: он служил предлогом для аннексии Крыма и Восточной Украины, а МИД России делал заявления о «наступлении на русский язык» в странах Балтии. Выступление Путина в Йошкар-Оле за бюрократическим языком скрывало такие же обвинения в ущемлении русского и принуждении к изучению неродного языка, но на этот раз в адрес национальных республик.

По итогам выступления Путина в Йошкар-Оле генеральной прокуратуре и Рособрнадзору поручили «провести проверку соблюдения в субъектах Российской Федерации положений законодательства […], касающихся обеспечения прав граждан Российской Федерации на добровольное изучение родного языка из числа народов Российской Федерации и государственных языков республик […]». После этого в национальных республиках начались прокурорские проверки. 

Самый большой резонанс они вызвали в Татарстане. Директор одной из школ, Павел Шмаков, сообщил, что детей допрашивали без присутствия родителей, прокуроры заходили в интернат, фотографировали личные вещи детей. Впоследствии Шмаков подал в суд на прокуратуру. После судебного заседания его встречали аплодисментами.

Уже в ноябре 2017 года прокурор Татарстана Илдус Нафиков отчитался перед парламентом о 3856 нарушениях закона и 1716 жалобах и обращениях от граждан. В конце речи он отметил: «Должен предостеречь горячие головы от незаконных действий и высказываний экстремистского характера. Они будут решительно и жестко пресечены». Вскоре директоро: к школ стали вызывать на собрания, где им было «предписано начать увольнения учителей татарского».

Среди групп, активно выступавших за отмену обязательного изучения национальных языков и писавших многочисленные жалобы, были такие организации, как «Родительское сообщество РТ», «Общество русской культуры РТ», «Комитет по защите прав учащихся Башкирии», «Сообщество русскоязычных родителей Республики Коми». После выступления Путина в Йошкар-Оле эти группы активизировались и стали лоббировать принятие федерального закона о добровольном изучении национальных языков по всей стране.

В итоге в Татарстане посреди учебного 2017–2018 года отменили обязательное изучение татарского языка, а спустя полгода, в августе 2018-го, вышел и Федеральный закон № 317-ФЗ «О внесении изменений в статьи 11 и 14 Федерального закона „Об образовании в Российской Федерации“», закрепивший это требование для всех регионов. Хотя инициативные группы русскоязычных родителей требовали, чтобы родной язык исключили из обязательной программы, в результате к понятию «родной язык из числа языков народов Российской Федерации» добавили уточнение, что на уроке Родного языка можно изучать и русский, позволяя таким образом всем учени: цам отказаться от изучения других языков. Также появился пункт, разрешающий изучение нерусских родных языков исключительно по письменному заявлению родителей. Так обязательное изучение всех языков, кроме русского и иностранного, отменили по всей стране.

В 2020 году усилиями татарстанских депутато: к и общественни: ц в республике все же ввели новый предмет «Татарский язык как государственный», который позднее утвердили во ФГОС. Но фактически татарский в Татарстане так и не стал обязательным к изучению для всех, мера оказалась половинчатой: предмет ввели только в первом и пятом классах, в первую очередь в русскоязычных школах.

По всей стране стало резко сокращаться число учитель: ниц национальных родных языков. В первый год после принятия закона таких учитель: ниц стало на 1831 человека меньше (–10%, в 2018 году, в сравнении с 2017). Их число продолжает стабильно сокращаться из года в год: за семь лет школьных учитель: ниц родного языка и литературы стало меньше на 3399 человек, или на 19% (к 2024 году, в сравнении с 2017). За этот же период общее количество учитель: ниц практически не изменилось (–1%, в 2024 году, в сравнении с 2017).

О направлении языковой политики можно судить по назначениям на государственные должности в этой области. 22 августа 2024 года Путин своим указом назначил Елену Ямпольскую в совет по языковым политикам. Спустя полторы недели в личном Telegram-канале Ямпольская заявила:

«👆Русский равно родной.

Противопоставление русского и родного недопустимо, на мой взгляд.

Если русский — не родной, то и Россия — не Родина».

5 ноября 2024 года Путин открыл заседание Совета по реализации госполитики в сфере поддержки русского языка и языков народов России такими словами:

«Поддержка русского как государственного языка Российской Федерации и языков народов России — в числе наших ключевых приоритетов. Сегодня обсудим, какой должна быть эта поддержка с учетом динамичных изменений и в стране, и в мире, что еще необходимо сделать, чтобы сберечь и обеспечить развитие языков всех народов страны и нашего общего — родного для каждого гражданина России — русского языка».

На этом же заседании Искра Космарская, заведующая кафедрой русского языка и теории словесности МГЛУ, предложила переименовать предмет «Родной язык» во ФГОС. 

25 апреля 2024 года Минпросвещения России опубликовало проект приказа о переименовании предмета «Родной язык и (или) государственный язык республики Российской Федерации» в «Язык народа Российской Федерации и (или) государственный язык республики Российской Федерации».

Это изменение пытались ввести в одно время с сокращением числа часов, посвященных изучению родных языков в первых классах школ в 2025 году. В результате возмущения регионов название предмета пересмотрели: остановились на громоздком варианте «Родной язык (язык народа Российской Федерации) и (или) государственный язык республики Российской Федерации», но сокращение часов все же было утверждено. Указ вступил в силу 1 сентября 2025 года.

Редактор «Беды», носитель тувинского языка, опросил трех учитель: ниц тувинского, которые продолжают работать в школах, о нововведениях в языковом законодательстве. Учитель: ницы отметили, что закон 2018 года по-разному повлиял на городские и сельские школы. По их словам, в Кызыле большинство родителей проголосовало за отмену уроков родного языка, но в селах продолжили изучать тувинский с той же интенсивностью, что и русский. После 2018-го многим учитель: ницам тувинского в Кызыле пришлось сменить место работы из-за сокращения тувинских классов. Так случилось с Чечек, которая работала в 3-й школе Кызыла, но была вынуждена перейти на другое место работы. Коллег информант: ок тоже сократили, поэтому некоторые преподаватель: ницы уехали в села, а многие сменили деятельность, например, открыли бизнес.

«Мээң улуг хомудалым, мени ам-даа салбайн турар, бир башкывыс эмнелгеде аштакчылай берген. Бүдүн чуртталгазында тыва дыл башкылап келген кижи-дир».

(«Самая грустная ситуация была, когда одна из преподавательниц стала санитаркой в больнице. Она всю жизнь преподавала тувинский».)

Чинчи

Чтобы переквалифицироваться, учитель: ницам было достаточно пройти курсы переподготовки на портале «Инфоурок». Переподготовка работала в несколько потоков, среди которых лишь первый спонсировали республиканские власти. Большинство преподаватель: ниц родных языков — люди старшего возраста, а у молодого поколения нет мотивации идти в преподавание, особенно после последних поправок в законодательстве.

Родительские сообщества Татарстана, выступавшие за отмену обязательного изучения национальных языков, не прекратили активность после принятия закона в 2018 году. Когда некоторые учитель: ницы татарского после вынужденной переквалификации начали преподавать «Родной русский язык», «Родительское сообщество Татарстана — РоСТ» призывало давить на них, считая их недостаточно квалифицированными для обучения детей русскому:

«Не удастся бывшим учителям татарского тихо читать всякую муру на уроках псевдородного русского: каждое занятие будет записано на диктофон, каждая тетрадка отсканирована, а жалоба — написана и отправлена!

[…] Тот учитель татарского, что остался вести родной русский, не зная предмета, сделал свой выбор осознанно. […] после такого выбора он не достоин зваться учителем. И наличие „корочки“ о пройденных курсах ситуацию не меняет. […]

После ухода всех этих псевдоучителей школы встанут перед интересным выбором. Либо отдавать часы родного русского языка учителям русского языка […], либо… принимать учебные планы без родного языка».

Сегодня эти организации продолжают существовать и призывают, среди прочего, сократить часы изучения родного языка. Объём учебного времени по предмету действительно продолжает уменьшаться, несмотря на протесты общественни: ц и некоторых родителей. В 2025-м с началом учебного года согласно новым учебным планам урезали часы, посвященные родным языкам и литературе, для первоклассников, что снова вызвало возмущение в республиках. До этого их сократили в 2022 году: тогда татарстанские общественни: цы обращались к министру просвещения Сергею Кравцову с просьбой сохранить прежние часы и позволить детям сдавать ЕГЭ на родных языках. В тот раз Минпросвещения России ответило, что примерные образовательные программы были составлены в соответствии с санитарными нормами, ограничивающими нагрузку для детей, и что для изучения родных языков можно использовать «дополнительные академические часы». К похожей формулировке обратились для сокращения обучения родным языкам и в 2025 году. Почему нагрузку постоянно снижают именно за счет родного языка и литературы, Минпросвещения не пояснило.

Влияние ЕГЭ и ОГЭ

Использование родных языков в образовании начали ограничивать задолго до 2018 года. По словам информант: ок из Тувы, многие учитель: ницы и родители в республике выступают за сокращение обучения на тувинском, потому что, по их мнению, школьники в республике недостаточно хорошо сдают ЕГЭ и ОГЭ. Они убеждены, что если урезать обучение на тувинском в пользу русского, то средний балл по экзаменам вырастет. Однако для детей, обучавшихся на тувинском и знающих его лучше русского, вероятно, куда полезнее было бы иметь возможность сдавать экзамены по общеобразовательным предметам на родном языке. Такой возможности нет с 2008 года, когда Министерство образования определило, что «государственная (итоговая) аттестация по всем общеобразовательным предметам, […] (за исключением иностранных языков), проводится на русском языке». В 2009 году Верховный суд подтвердил это решение.

И Чинчи, и Чечек отметили, что были разочарованы решением молодых родителей-тувинцев, проголосовавших на родительских собраниях за отмену изучения тувинского; успеваемость не выросла, но теперь дети не будут знать свой родной язык и культуру.

Бывшие учени: цы Чинчи часто приезжают к ней и благодарят за то, что она сподвигла их изучать тувинский. Многие ровесни: цы этих учени: ц ощущают себя потерянными — не принятыми в русском обществе из-за расизма, но уже «неспособными / арга чок» говорить на тувинском. Такое самоощущение — «посередине и нигде / ында-даа эвес, мында-даа эвес» — может распространиться среди молодых тувин: ок, предполагают учитель: ницы. «То, на каком языке разговаривают дома, гораздо важнее, чем школьное образование», — к такому выводу пришли информант: ки, ведь именно родители могут стимулировать детей учить тувинский. Чечек предложила вообще не говорить с детьми в семье на русском, потому что они его в любом случае выучат в школе. В комментарии Беде анонимная исследовательница языковой политики предупреждает: 

«Когда нарушается межпоколенческая передача языка, и дети уже не осваивают язык в семье, учебники и уроки родного языка оказываются бессмысленны, потому что по определению опираются на методики преподавания языка как родного, а не как иностранного, каким он по сути становится для ребенка». 

Связь между нежеланием учить родной язык и государственными экзаменами, ЕГЭ и ОГЭ, отметил и анонимный активист из деревни в Республике Марий Эл:

«Шочмо йылмым кораҥденыт, мутат уке, тиде латшымше ийыште. Кугыжаныш йылме веле кодын. Но и то тушто иктат тунемын огыл. Тушто кажныже шке пашажым ыштылын веле шинчылтын. Кӧ иктаж-мом ыштен тушто, мӧҥгысӧ пашам да монь, весыже телефоным пургедын. Икманаш, йылме урок тыге веле эрталалтын. Эсогыл пич ялыште. Олаште огыл, а тыгай пич ялыште. Тиде катастрофа».

(«Родной язык убрали, безусловно, это было в семнадцатом году. Остался только [марийский как] государственный язык. Но и то там никто не учился. Там все занимались своими делами. Кто чем, домашние задания делали, кто-то в телефоне ковырялся. В общем, вот так проводились уроки марийского. И это в глухой деревне. Не в городе, а в глухой деревне. Это катастрофа».)

Наши собеседни: цы объясняют: преподаватель: ницы позволяли детям не заниматься языком на этих уроках, потому что родные языки считаются ненужными, особенно в селах со смешанным населением. После внедрения единой государственной аттестации (ОГЭ) уже со средней школы все усилия учитель: ниц и учени: ц уходят на подготовку к экзаменам, и родные языки в эту систему явно не вписываются. В Татарстане единый республиканский экзамен по татарскому (ЕРЭ) в 2023 и 2024 годах сдавали всего семь человек. ЕРЭ может пригодиться для поступления лишь в один вуз страны на две специальности: преподаватель: ницы татарского и татарскую журналистику в Казанском федеральном университете.

Национальные школы

Если сокращение часов родных языков как предмета ещё вызывает общественный резонанс, то полноценное образование на этих языках исчезает почти незаметно. По данным Минпросвещения, в 2024 году детей, получающих образование на родных языках, по всей стране было лишь 173 614, что составляет около 1% от всех школьников. Их в 11 раз меньше, чем тех, кто изучает родной язык только как отдельный предмет. Число таких учени: ц стабильно снижается: с 2016-го по 2024-й оно сократилось на 121 тысячу человек, а их доля среди всех школьников сократилась вдвое. Одновременно снижается и количество языков, на которых ведется преподавание.

В Татарстане, где языковые права соблюдают лучше, чем в других регионах страны, в относительно хорошем положении не только государственный — татарский язык, но и языки других народов республики. Здесь работают школы с преподаванием на чувашском, марийском и удмуртском языках. Но даже татарские школы подвержены негативной тенденции: с 2022-го по 2024 год в республике закрылось 19 школ с татарским языком обучения, из них девять закрылось в 2024 году.

Закрытие школ проливает свет на смежную проблему: депопуляцию сел. Все 19 закрывшихся татарских школ находились в селах, где детей часто попросту не хватает для набора классов. По словам главы Минобрнауки республики Ильсура Хадиуллина, в закрывшихся школах училось меньше десяти детей.

Одна из наших собеседниц, преподавательница марийского в национальной школе в Татарстане, столкнулась с этой проблемой непосредственно: в 2024–2025 учебном году школу с преподаванием на марийском языке, где она работала, закрыли. Теперь детей оттуда возят в многонациональную школу. Преподавательница жалуется: теперь дети разговаривают между собой на русском, хотя их могли отправить учиться в деревню с преимущественно мариговорящим населением. Выиграл логистический принцип: полилингвальная школа также находилась на грани закрытия, и ее нужно было заполнить учени: цами.

Национальные школы довольно легко закрываются — из-за недостатка учени: ц, финансирования, учитель: ниц, — а вот открыть национальную школу сегодня, наоборот, очень сложно. Эрзянские активист: ки и родители в 2020 году развернули общественную кампанию для создания эрзянской национальной гимназии в городе Саранске.

Эрзянский поэт и писатель Эрюш Вежай прокомментировал изданию «Идель.Реалии» потребность в национальной эрзянской гимназии так:

«Современная национальная культура не может развиваться на кухне. Ей необходимы талантливые писатели, журналисты, сценаристы, переводчики. Откуда им взяться? Из школ, где эрзянский язык преподают факультативно час в неделю? Для появления таких талантов нужна среда. Такой средой для педагогов и учеников должна стать эрзянская гимназия».

Петр Тултаев, занимавший должность главы городского округа Саранск, отказался поддержать инициативу, обосновав решение тем, что «в школах Саранска, особенно в районах с компактным проживанием мордвы, национальные языки изучают. В садиках изучают культуру народов Мордовии и языки».

Эрзянскую национальную гимназию так и не открыли, а активисто: к стали преследовать по причинам, не связанным с гимназией. Главный старейшина, инязор Сыресь Боляень, гражданин Украины, был внесен в список террористов и экстремистов, а двух старейшин, 91-летнего Нуяня Видяза и 76-летнего Йогань Миньке, в 2025 году приговорили к условным срокам по обвинению в участии в экстремистской организации.

Язык как проводник идеологии «Русского мира» за рубежом

Россия построила разветвленную образовательную систему за рубежом, включая центры русской культуры и русскоязычные школы. На сайте Россотрудничества представлена информация о 87 аффилированных «Русских домах» в 71 стране. Больше всего таких институций находится в Индии, там работает пять «Русских домов», в Казахстане и Беларуси — по четыре. Украинское издание Kyiv Independent отмечает широкий спектр деятельности таких центров, от тематических кинопоказов до проведения «Тотального диктанта» по русскому языку в их стенах. Часто работни: цы «Русских домов» — российские дипломаты, а сами центры работают в тесном сотрудничестве с российскими посольствами и русскими школами внутри страны размещения или инициируют открытие таких школ. У фонда «Русский мир» есть собственные «Русские центры» в 30 странах мира, а кроме этого — специальные «кабинеты русского мира», оборудованные на территории других организаций в 58 странах. Культурно-деловые центры «Дом Москвы» открыты в Ереване и Минске.

85 заграничных школ находятся под прямой юрисдикцией Министерства иностранных дел России. Они работают по стандартам ФГОС в 75 странах мира, включая три школы в Индии, а также по две — в Пакистане, Германии, Франции и Швейцарии. Эти школы активны при российских посольствах и генконсульствах и часто работают на их территории. Обучаться в них могут не только дети российских дипломатов, но и тех, кто попадает в категорию российских соотечественников. Кроме того, существуют сети российских школ, создаваемых в рамках проектов долгосрочного сотрудничества России с другими странами. Russian Schools Abroad объединяет семь русских школ за границей, планируя открытие еще семи до 2030 года. Этот проект — продукт сотрудничества МИД России и Московского государственного института международных отношений в рамках программы «Приоритет-2030». Две школы проекта находятся в Турции, по одной — в Узбекистане, Кыргызстане, на Кипре, в Сербии и Китае. Преподавание в них соответствует двум образовательным стандартам одновременно: ФГОС и местному.

Россия оказывает сильное влияние на языковые практики в странах бывшего Советского союза. Например в Молдове в 250 учебных заведениях ведется обучение на русском языке. Это 20% всех школ страны. Из них 192 — это школы с обучением только на русском, и 58 — смешанные учреждения с классами как на румынском, так и на русском языках. Кроме того, в 74 школах с обучением на румынском языке преподают русский как иностранный.

В 2003 году в русскоязычных школах Молдовы был введен обязательный предмет «История, культура и традиции русского народа». Министерство образования и исследований Республики Молдова утвердило куррикулум для 1-4 классов. Программу, учебники и методические материалы для 5-9 классов разрабатывал Конгресс русских общин Республики Молдова и Русский интеллектуальный центр. С 2011 года Конгресс издает учебники и рекомендации по тематическому планированию курса и передает их учителям русскоязычных школ. Согласно видению Конгресса предмет должен формировать у школьников чувство принадлежности к русской культуре и стремление к сохранению национального самосознания русских в Молдове. «Знакомство с биографиями великих соотечественников, шедеврами русской культуры, героическими событиями истории дает учащимся основание для гордости причастностью к истории и культуре действительно великого народа»*.

По словам министра образования и исследований Молдовы Дана Перчуна на предмет жаловались украинские беженцы, дети которых были вынуждены его изучать. Им разрешили не посещать уроки.Министр также заметил: «По этой специфической дисциплине — «История и культура русского народа» — министерство сделало большой шаг вперед около двух лет назад, когда впервые ввело куррикулум. До этого предмет практически не регулировался и был наполнен элементами пропаганды и «русским миром» в худшем проявлении». 

Однако свои учебники Министерство образования Молдовы так и не издало, а предмет продолжает быть обязательным к изучению. 

В ноябре 2025 года Парламент Молдовы расторг соглашение с Россией о создании и функционировании культурных центров, в результате чего в Кишиневе должны закрыть «Русский дом». Однако на сайте организации по-прежнему открыт прием заявок на бесплатное обучение в российских вузах по квоте на 2026-2027 учебный год.

Экспансия российской языковой политики стала интенсивнее после полномасштабного вторжения в Украину в других странах бывшего Советского Союза. Например, российский посол в Армении Сергей Копыркин в интервью фонду «Русский мир», опубликованном в ноябре 2022 года, перечисляет существующие русские школы в Армении: «Школы погрануправления ФСБ России, школа при посольстве, школа погранотряда в городе Мегри не имеют отношения к системе образования Армении». В интервью Копыркин сетует на то, что, хотя армянские школьники и изучают русский язык три часа в неделю, «русских школ в республике нет», несмотря на запрос со стороны родителей. В Армении русский язык в школах — обязательный предмет, в отличие от языков коренных народов внутри России. По словам Копыркина, идя навстречу такому «запросу» «армянской общественности», в Армении планируется построить четыре русских школы. 

Такие школы — не новое явление. Украинский литератор Иван Дзюба в своей книге «Интернационализм или русификация?» приводит примеры отчетов российских чиновни: ц о запросах на русскоязычные школы со стороны «местных жител: ьниц» в Украине и Дагестане в царское и советское время, характеризуя их как типичный, веками используемый троп оправдания русской экспансии за пределами России.

Все институции, которые подчиняются МИД России, Россотрудничеству, фонду «Русский мир» и аналогичным организациям транслируют монолитный нарратив о связи «Великой Победы» с «освободительной миссией СВО». В школах празднуют победу в «Великой отечественной войне», готовят для учащихся публикации, организуют тематические экскурсии и так далее. Наряду с этим в школах проводят уроки, посвященные «воссоединению» Крыма и Донбасса с Россией. Например, урок «Разговоры о важном» в школе Гаваны в Республике Куба 17 марта 2025 года был посвящен 11-летию «со дня вхождения Республики Крым и Севастополя в состав Российской Федерации», которое назвали «восстановлением исторической справедливости» и «возвращением в родную семью».

Мотив поддержки «СВО» внутри школ звучит открыто в региональных контекстах стран, где это позволяет политический фон. В холле школы в Антананариву на Мадагаскаре в 2023 году открылась выставка «Герои СВО» о «воинах, получивших звание Героя России во время боевых действий на Украине, об их жизни и подвигах». В школе при посольстве в Египте школьники в честь 80-летия Победы писали письма солдатам и ветеранам. В школах на территории Евросоюза эту тему подают более завуалированно, описывая «русскую нацию» как единоликого победителя нацизма как в годы «Отечественной войны», так и в современности.

«Русские центры» и «дома» организовывают выставки, кинопоказы, встречи, посвященные «СВО» и «освобождению» оккупированных территорий Украины. Согласно репортажу немецкого медиа Klimeniouk, в книжном магазине «Русского дома» в самом центре Берлина в 2024 году можно было купить детский набор для домашнего варения мыла в форме пистолета, танка и гранаты. Tagesschau и Deutsche Welle отмечают систематическую пропагандистскую деятельность «Русского дома» в Берлине в контексте войны против Украины.

В апреле 2025 года в «Русском доме» в Ереване открылась фотовыставка «Донбасс через объектив очевидца». На открытии посол по особым поручениям МИД России Родион Мирошник заявил, что «на Донбассе неспокойно по сей день и мир там наступит только после разгрома нацизма». «Иммерсивные выставки», посвященные «памяти погибших детей Донбасса», прошли в Беларуси, Чили, на Кипре и в Египте на базе локаций Россотрудничества. Лейтмотив «преступлений киевского режима» лежит в основе описания выставок. В Минске открытие проходило совместно с участниками военно-патриотического клуба для детей и подростков «Орлята. Наследники Победы!».

В 2025 году «Юнармия» опубликовала отчет о приуроченном к 80-летию Победы съезде в Астрахани участников юнармейских отрядов, находящихся на территории Армении, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана, Анголы, Индии и КНДР, а также в оккупированных российскими силами Приднестровье и Южной Осетии. «Многочисленные юнармейские отряды, базирующиеся за рубежом» сформированы преимущественно из детей российских военных. При этом «Юнармия» имеет свои «штабы» в оккупированном Крыму, в Луганской, Донецкой и Херсонской областях, активно вовлекая украинских детей в свои отряды.

Вместо заключения

 Изменения языкового законодательства в России проводят все же с оглядкой на общественную реакцию. Власти убеждены, что национальные вопросы и вопросы языка требуют «деликатности». На том самом выступлении в Йошкар-Оле в 2017 году, после которого начали отменять обязательное изучение нерусских языков, Путин отметил, что «все, что связано с национальной идентичностью, с традициями, — сфера тонкая и очень чувствительная, и действовать здесь следует крайне деликатно и мудро». Конечно, в реальности эти указания были исполнены совсем не деликатно.

При этом в последние годы на фоне непропорциональной мобилизации коренных людей на войну против Украины власти развернули огромную кампанию по репрезентации разных народов на федеральном телевидении, в Youtube-каналах, спонсируемых государством, и на фестивалях национальных культур.

Иногда активист: ки и депутат: ки из республик «отвоевывают» решения в сфере языка: так произошло с введением предмета «Татарский язык как государственный» и с отменой исключения понятия «родной язык» из ФГОС. Однако темп введения законов, направленных на языковую ассимиляцию, ускоряется. Только за 2025 год ввели как минимум три языковых закона, вызвавших недовольство общественности: первый — запрет принимать детей-мигрантов, не сдавших очень сложный экзамен по русскому языку, в школы; второй — закон о замене понятия «родной язык» на «языки народов РФ» (был пересмотрен); третий — закон о сокращении количества часов изучения родных языков в первых классах. В этом же году приняли новые Основы государственной языковой политики, закрепившие «особую роль русского языка», и новую Стратегию национальной политики с аналогичным подходом. Изменений происходит так много, что политики и общественность не успевают на них реагировать. Что-то принимают втихую, что-то обнаруживают только благодаря конкретным депутат: кам, поднявшим шум по поводу ничем не примечательной на первый взгляд строчки в очередном приказе. Активность проявляют далеко не все депутат: ки из республик, многие даже не поддерживают коллег, пытающихся оспорить губительные для языков законодательные изменения.

Без соответствующей законодательной базы языки, стоящие на грани вымирания, вряд ли получится сохранить. Зачастую дискуссии о системных решениях по сохранению языков сводятся к индивидуальной ответственности: активист: кам, критикующим языковое законодательство, предлагают просто «начать с себя», говорить на родном языке с семьей и в повседневной жизни, а не «ждать помощи государства». Те, кто так говорят, перекладывают ответственность за сохранение языков на отдельных людей, игнорируя то, что государство активно и намеренно сокращает возможности для изучения языков по всей стране. Без позитивных изменений в языковом законодательстве активист: ки и общественные движения могут охватить лишь небольшую часть населения, ведь их ресурсы ограничены. Эффективные языковые законы влияют не только на текущую ситуацию, но в первую очередь закладывают фундамент для будущих поколений, которые смогут свободно владеть родным языком и создавать пространство для развития родной культуры. Поэтому необходимы законы, которые действительно защищают и развивают уязвимые языки.

«Я желаю, чтобы все народы были вечными, все языки великими, и они должны культивироваться, жить и не умирать».

Альберт Разин