radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Garage Screen

Артем Макарский. Левая резьба итальянской эстрады

syg.ma team 🔥

В пятницу, 6 августа, в летнем кинотеатре Garage Screen состоится повторный показ «Для Лучо» — новой работы режиссера «Мартина Идена» Пьетро Марчелло.

Фильм, рассказывающий о знаменитом итальянском певце, позволяет иначе взглянуть на эстраду через призму социальных изменений в Италии — Артем Макарский рассказывает о дискографии Даллы, выходящей за пределы показанного в фильме, и размышляет о том, как левая мысль и джаз сделали певца одним из символов итальянской поп-музыки.

кадр из к/ф «Для Лучо», реж. Пьетро Марчелло

кадр из к/ф «Для Лучо», реж. Пьетро Марчелло

Лучо Далла всегда старался смотреть в будущее, не заботясь о том, поймут ли его современники — даже его первый альбом, вышедший в 1966 году, назывался «1999». Казалось бы, всего две по-хулигански перевернутые цифры, но какой в них был вложен смысл! В это время Далла в основном исполняет кавер-версии, но делает это довольно уникально — когда ему надоедает переделывать оригинал, он попросту уходит в вокальную импровизацию. Этому он научился в джазовых группах — поначалу Далла играл там на кларнете, но затем начал исполнять песни, попробовав себя в соло. Тяга к импровизации превратилась для Даллы в нежелание делать собственные песни скучными: в них постоянно что-то неожиданно происходит, они временами будто бы ломаются на середине, переходя во что-то другое.


Не только у нас, но и во всем мире Далла известен как автор «Caruso», песне от лица великого оперного певца. Энрико Карузо с радостью исполнял народные песни, но песня о нем, наоборот, привела Даллу в мир классики — а самого известного исполнителя этой песни, Лучано Паваротти, в мир поп-музыки. Пьетро Марчелло в своем фильме «Для Лучо» исправляет эту ситуацию — за час с лишним, что длится его вдохновенный и полный любви к исполнителю фильм, «Caruso» не упоминается ни разу. Это выгодно отличает его от предыдущего фильма о Далле, «Senza Lucio», в которой появляются говорящие головы в диапазоне от Шарля Азнавура и Изабеллы Росселлини до Джона Туртурро и Тони Сервилло.

«Для Лучо», наоборот, предельно аскетичен и фокусируется на двух друзьях Даллы — Тобиа Риги и Стефано Бонаге, — и это работает так, что благодаря интимности рассказа фильм воспринимается в первую очередь как история о человеке, а не о музыканте. В целом же «Для Лучо» выглядит лишь как первый том обширной биографии. В нем Далла уже выпускает прорывной альбом «Dalla», который его ценители рассматривают как заключительную часть трилогии, начатой пластинками «Come E' Profondo Il Mare» и «Lucio Dalla». Эта трилогия — пик политических заявлений певца через песни. В «L’anno che verra’» он ждет долгожданного наступления мира, в «Balla balla ballerino» старается подобрать успокаивающие слова для тех, кого потряс теракт в родной для Даллы Болонье, в «Futura» — поет о девочке, родившейся у родителей, живших в Западном и Восточном Берлине.


Для Даллы творчество было площадкой не только для политических, но и для личных высказываний. Рики Портера, гитарист Даллы, говорил о том, что «Dalla» весь пронизан одиночеством, у которого, впрочем, тоже могли быть общественные мотивы: после смерти певца его знакомая, журналистка Лучиа Аннунциата, заявила о гомосексуальности исполнителя (близкие певца предпочли это отрицать, сообщив, что им и вовсе ничего не было известно о его личной жизни). Как бы то ни было, кажется, что именно по политическим причинам история Даллы заканчивается в «Для Лучо» в начале восьмидесятых — а вовсе не потому, что его вдохновленные диско и электроникой альбомы «Lucio Dalla 1983» и «Bugie» в чем-то уступали его предыдущим работам. К 1981 году уже сходили на нет действия как левых «Красных бригад», так и правых «Революционных вооруженных ячеек» — страна, которая переживала с 1968 так называемые «Свинцовые годы», начала крепнуть.

До этого Италия находилась в состоянии, близком к гражданской войне — и на происходящий вокруг терроризм Далла отвечал полными оптимизма текстами о необходимости объединения. Это, впрочем, не единственная политически ориентированная интонация его песен — с той же легкостью, но с большей иронией Далла пел о низах общества, боролся с цензурой и в открытую заявлял о своих левых взглядах. В песне 1990 года с красноречивым названием «Comunista» он поет о том, что ему интереснее петь о бесправных и бедных людях, чем об абстрактном Боге. Это, конечно, не появилось из ниоткуда.


Сам являясь представителем рабочего класса, Далла многому научился у своего соавтора, болонского поэта Роберто Роверси, написавшего тексты к трем самым экспериментальным альбомам певца, «Il Giorno Aveva Cinque Teste», «Anidride Solforosa» и «Automobili». Последний, к слову, глубоко концептуальный, был посвящен не только гонщикам и гонкам, но и финансовому положению автопроизводителя Fiat. Роверси, в середине пятидесятых запустивший вместе с Пьером Паоло Пазолини журнал Officina, был куда более левых взглядов, чем Далла — но дал последнему теоретическую базу, от которой впоследствии отталкивался певец.

С Роверси они на какое-то время поссорились из–за выпуска «Automobili» — поэт считал, что в таком виде выпускать альбом не стоит, но Далла его не послушал. Он вообще все делал по-своему и обо всем имел собственное мнение. В последние годы жизни он говорил о том, что коллективное дело, по его мнению, все же начинается с индивидуализма, а также вызвал негодование у итальянских левых за то, что назвал Юлиуса Эволу интересным автором, достойным изучения.


Хотя позднее творчество Даллы близко к классической итальянской эстраде и музыке его кумира Фила Коллинза, музыкант до последнего старался наполнить неожиданными деталями и звуками свою музыку: на его последнем альбоме «Angoli Nel Sielo», например, в песне «Questo Amore» будто бы невпопад появляются клавишные. На альбомах восьмидесятых и девяностых это проявляется в желании вставить в песню какие-то звукоподражания или заведомо невписывающиеся звуки — которые, впрочем, скорее казались скорее яркими деталями, чем по-настоящему портили песню.

Нельзя сказать, что Далла и сам был таким же невписывающимся — будучи бунтарем и революционером, в итальянской эстраде он все же имел подходящую компанию. Франко Баттиато, композитор и выходец из эмбиент-сообщества, в конце семидесятых перешел к поп-року, замысловатому и крайне интересному. Участник экспериментального коллектива Gruppo di Improvvisazione Nuova Consonanza Эннио Морриконе применял свои знания авангарда к киномузыке — и писал музыку для открытых к новому исполнителей Джанни Моранди и Мины. Последняя была возмутительницей консервативного итальянского спокойствия — и исполняла песни о желании и интрижках, после чего ушла со сцены на пике своей карьеры в 1978 году (но не перестала записывать музыку). Наконец, Адриано Челентано, сочетавший в своем творчестве как дерзкие эксперименты, так и классические, понятные всем песни. Интеллектуальный багаж всех вышеупомянутых и самого Даллы позволял сделать авангард полноправной частью популярной итальянской музыки — благодаря ним эстрада стала куда более открытой к новому.


История Даллы — это история о том, как со временем пробить стену, если долго в нее до этого бить: не изменяя себе, он постепенно стремился к популярности, стараясь не упрощать свою музыку, а лишь оттачивать свое мастерство. Эта история не совсем серьезна — в восьмидесятых Далла выступал на телевидении в костюме клоуна, в девяностых на концертах надевал парик, в нулевых травил байки о том, как ему подарил сережку Диего Марадона. Авторка текстов к некоторым песням Даллы, Паола Паллотино, недавно рассказывала итальянскому Vanity Fair о том, что по желанию приврать Далла был сравним только с Феллини — его синдром Робинзона скорее работал на то, чтобы сделать истории и жизнь вокруг интереснее, а вовсе не для дополнительного возвеличивания музыканта.

Он знал, что песни и так возведут его на пьедестал итальянской музыки — и что найдутся те, кто расскажет о нем своими словами, не упоминая его многочисленных баек. «Для Лучо» именно об этом — о том, как в памяти ты остаешься в многочисленных историях, не тех, что ты рассказывал на протяжении своей жизни, а тех, что случились вместе с тобой и с кем-то еще. Далла с его ухмылкой, полной иронии, был настоящим трикстером, не оставившим джаз, а принесшим его в итальянскую поп-музыку — он пел о том, что ему близко: бедности, простых рабочих и несправедливости. Это был мистер Икс, которому и вельможи были бы не прочь пожать руку — но который понимал, что такой путь полон одиночества и грусти.


Текст подготовлен в партнерстве с кинопрограммой Garage Screen Музея современного искусства «Гараж».

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author