Так получилось, что я живу на стройке- рабочие делают у меня ремонт. Мир неоднозначен в своих подарках. Иногда мы получаем по жопе лишь для того, чтобы нас сдвинуло с пути локомотивом. Но так уж завелось, что голова людей (я больше за себя) всё время опущена вниз, и максимум нашей дальновидности — это сантиметр-два от носков ботинок. А то и просто дырявых носков. Никто уже и не помнит на этой планете, как выглядит безусловный горизонт смыслов и целей жизни. А именно здесь я делюсь лишь собственным опытом, да ещё через приоткрытую дверь сердца, где живёт мой внутренний ребёнок, которому даже не дозволялось раскрыть шторы в окне. До недавнего времени. Это важно!

Поэтому эту историю я поведаю вам вместе с ним. Она не будет полна метафор или других красивых оборотов, которые я обычно использую, чтобы показать: я царь! Я царь!

А также любезно прошу не впадать в отчаяние логики с вопросами: «А зачем?» и «Почему?» — моё вчерашнее соприкосновение с тьмой.

Так вот, поскольку я живу на стройке, этот факт меня слегка обременяет, и вчера меня вежливо попросили с этой стройки съехать до позднего вечера. Я взял детей, мы пошли в кафе. В богатом Кройдоне. И на столе было даже мороженое.

Последние пару месяцев меня тревожит мой сбой в режиме: я часто ем бутербродики и печеньки вечером, да и вообще за бочку варенья я точно тайну хранить не буду. И всё время переживаю, что уже набрал 5 кг, и вот-вот в мою дверь постучит великий Нехочуха.

Так вот, в получасе езды от нас живут наши друзья из прошлой жизни. Нормальная полноценная семья со всеми как у всех. Тут сейчас будет рутина перечислений, не осуждений, Карл! Это важно: работа, дом, пиво, кино, пятница — паб, футбол, суббота — на отходах или шашлыки с вискарём. Недовольство жены и, естественно, масоны — пидарасы, а иногда и анунаки — козлы. Ну это если трава хорошая, без химикатов.

Дети пошли играть на улицу, человек десять, что меня немало порадовало. Ну, а я, естественно, с главой семьи, моим старым другом, пошли смотреть его машину, что-то там лагало в электронике.

Пришёл другой друг. Он выпил пять банок пива и, естественно, приехал он. Когда они достали кокаин и предложили мне — тут даже Альтр не сдержался, а он соткан из тьмы, на минуточку.

— Вы ибанулись, — произнёс он жестоким голосом, голосом, у которого априори стальные яйца.

— Ну живёте вы как все в этой стране. Но, блиатЪ, среда, чуваки!

В ответ я выслушал, что сегодня футбол и что они «немного».

Теперь о самом главном. Этот момент я подсветил не для того, чтобы рассказать, какой я молодец. Нет, я по-прежнему гавнюк. А только лишь для того, чтобы положить на его фоне другую историю. Произошедшую двумя часами позже. Мы вернулись домой и, стоя у себя на кухне, — тут начинается главный посыл этой флэш-истории:

Я с грацией мастера, неспешно, почти в танце, делал второй тостик из цельнозернового дорогого хлеба в 21:20 вечера, мазал его слегка подсолённым французским маслом, продающимся в бумаге — той ещё из того мира, 80-х, когда слово «органика» соответствовало сути.

Накидывая тонкий швейцарский сыр, я разрезал это произведение искусства на четыре части и умилялся, как на краю стола сидит мой внутренний ребёнок, свесив ноги вниз