Create post
Society and Politics

Читательские практики после февраля

Пространство Политика 

Издателем и книготорговцем в России быть непросто. После 24 февраля и резкого подорожания бумаги держать цены на прежнем уровне и сохранять широкий ассортимент книг стало еще сложнее, чем раньше. Многие издательства уже повысили цены на 10–15%, а к лету стоимость книг и вовсе может вырасти на 40–50%. В новом мире меняются и читательские практики.

Мы поговорили с книготорговцем «Фаланстера», соосновательницей книжного «Все свободны» и первой организаторкой нашего Политрида о том, какие привычки появились у читателей и что теперь покупают охотнее всего.

Bite Marks in Paper, Rick Myers

Bite Marks in Paper, Rick Myers

Любовь Беляцкая, соосновательница магазина «Все свободны» в Санкт-Петербурге

По вашим субъективным наблюдениям (или по разговорам/по статистике вашего магазина), есть ли какие-то книги или тематика, которые пользуются популярностью у читателей именно сейчас? И вообще ― поток покупателей как-то изменился?

С конца февраля резко выросли продажи книг по истории и политике. Больше всего популярны история России и Германии. У нас всегда стабильно интересовались книгами по политологии, но сейчас виден явный бум. Также популярны темы войны, истории революции, анархизма, истории немецкого фашизма.

Поначалу поток посетителей резко уменьшился. Вообще и улицы-то по моим ощущениям опустели, все по домам сидели. Но потом резко возобновился интерес к изучению человеческого опыта и истории. Также бóльшей популярностью стали пользоваться отделы антропологии и социологии, книги об общественной памяти и наследии.

Много покупают антивоенные романы: недавно переизданного Пинчона, например. По художественной прозе заметила выросший интерес к Владимиру Сорокину и новый всплеск интереса к серии переиздания всех текстов Лимонова.

Третий пункт — больше покупают биографии, мемуары, например очень популярна книга немецко-украинской писательницы «Кажется, Эстер».

Изменились ли как-то ваши читательские привычки после 24 февраля?

Я как и многие не могла читать вообще ничего кроме новостной ленты первую неделю, а то и больше. Но затем долг надо мной возобладал) Я в этом году участвую в Большом Жюри премии Нацбест, поэтому через какое-то время усилием начала себя заставлять почитать хоть что-то из лонг-листа и весьма удачно. Снова ввела себе в привычку. Хотя уже и не каждый день получается.

Но, надеюсь, скоро смогу опять читать именно то, что хочу сама. Уже накопился очередной список. Самое главное, что изменилось — это отношение. Наконец-то прочувствовала, что означает выражение о невозможности поэзии после Хиросимы. Действительно, мало что цепляет уже как раньше. Теперь хочется восполнять пробелы по тем областям знаний, о которых знаю на уровне статьи из Википедии — составила себе список по классике философии и политики.

Евгений из Фаланстера

Из книг, которые вышли уже достаточно давно, интерес после 24.02 заметно возрос как минимум к двум изданиям: Себастьян Хафнер «История одного немца. Частный человек против тысячелетнего рейха» и Николас Старгардт «Мобилизованная нация. Германия 1939–1945». Цель этих книг — попытка осмыслить тот факт, что безумные идеи Гитлера не встретили серьезного отпора у немцев в тридцатые годы XX века, и вполне успешно распространились среди широких слоев населения тогдашней Германии. Книга Хафнера — журналистское расследование, проведенное непосредственным очевидцем описываемых событий. Работа Старгардта является научным историческим трудом, опирающимся на многочисленные эго-документы.

Также повышенным спросом пользуются книги Светланы Алексиевич, допечатки которых вышли в начале 2022 года. Здесь в лидерах «У войны не женское лицо» и «Цинковые мальчики».

Быстро расходится брошюра Льва Николаевича Толстого «Одумайтесь!», изданная в марте проектом “Cheapcherrybooks”. Этот текст впервые был опубликован писателем в 1904 году по поводу русско-японской войны.

Для меня лично в свете последних событий также наметился специфический список чтения. Во-первых это художественные произведения немецких писателей XX века: Ханс Фаллада «Один в Берлине. (Каждый умирает в одиночку)» и Генрих Бёлль «Где ты был, Адам?». Эти книги — истории людей, оказавшихся перед лицом тоталитарного государства. Фаллада рассказывает основанную на реальных событиях историю о человеке, распространявшим в нацистской Германии открытки с призывами к сопротивлению. Книга Генриха Бёлля, лауреата Нобелевской премии по литературе и участника Второй мировой войны, показывает развернувшиеся трагические события глазами простого солдата, вынужденного вести борьбу сразу в нескольких направлениях. Он одновременно пытается остаться живым на фронте, отказаться от выполнения преступных приказов руководства, и совладать с грузом ответственности за содеянное его страной.

Из научных работ я надеюсь добраться до книги Джошуа Санборна «Великая война и деколонизация Российской империи» и коллективной монографии отечественных ученых (Данилевский И.Н., Таирова-Яковлева Т.Г., Шубин А.В., Мироненко В.И.) «История Украины» (кажется, это одна из немногих неангажированных книг по данной теме на современном российском книжном рынке).

Василиса, организаторка Пространства Политика и эмигрантка

Когда жизнь напоминает ремарковскую прозу, в ней не хватает места для вдумчивого погружения в тексты. Особенно трудно с такими, которые опираются на данность мира как отсутствия войны. В этой данности смерть экстраординарна, убийство — за гранью всякой этики, хотя и должно иметь свою, уродливую, искаженную, но всё же мотивацию. Потеря всякой жизни — неизбывное горе. Несправедливости много, но она в скрытом, лукавом, многогранном. Для русскоязычного мира после 24-го февраля всё вульгарно проще.

Мне всегда казалось, что книги помогают раскрыть сложную и противоречивую природу вещей, увидеть, что фигуры — лишь тени в пещере Платона. Вместе с войной эти утонченные и сложно разрешимые вопросы оказались неоправданной, вычурной заумью, игрой в бисер в башне из слоновой кости. Помимо шока, выходящего на первый план, нельзя уйти от разочарования, какие истертые трюизмы стали иметь силу императива: нет войне, миру, чёрт его побрал, мир, а зло банально.

Мои читательские интересы до и после 24-го февраля остались те же, но изменилось ощущение, с которым осмысляется и соотносится с собой каждый текст: не покидает мысль, не слишком ли часто я, как и многие вокруг, пыталась занять позицию наблюдателя, выгородить себя невозможной в действительности позицией исследователя над схваткой, желая отстоять непререкаемое превосходство над суетой, становясь молчаливым соучастником?

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author