Гленн Уоллис

Трэш-теория: предварительные материалы к не-буддийскому образу практики № 5*

«Помощь — это не услуга, не взаимность, не обмен (даже неравный); это работа одиночества без-консистентности. Только неотчуждаемая бедность по своей сути способна вести бой с Адом».**

В не-буддийских терминах:

Сострадание бодхисаттвы к существам, поглощённым потопом сансары, должно оставаться безосновным и неопределённым. Иначе оно сводится ещё к одному насилию над страдающим. Ведь и «бодхисаттва», и «сострадание» указывают на качества, наставления, ценности, отношения и так далее до бесконечности, которые в итоге сводятся к самоубийству, замаскированному под убийство, вменяемому страдающему. В x-буддийских терминах это означает: в итоге сводятся к тому, чтобы надеть ещё одну голову поверх уже имеющейся, ехать на осле в поисках осла, привязывать плот к спине, уже переправившись на тот берег. Все эти саморазрушительные жесты спровоцированы самим навязчивым указателем. «Одиночество без-консистентности» — это акт уничтожения, устранения самого указателя вместе с ценностями и постулатами, которые он влечёт за собой. Таким образом: ~~сострадание бодхисаттвы~~. Парадоксальным образом именно эта отмена сохраняет саму возможность, которую она именует. «Цена» этой аннуляции, а значит, и этой возможности, в конечном счёте вообще не является ценой. Это возвращение к неотчуждаемой бедности, которая уже составляет наше родовое бытие: не-человеческое.

Мы можем добавить этот постулат в нашу трэш-теорию, направленную на образ практики:

Не-постулат 8 Только неотчуждаемая бедность способна вести бой с сансарой.

Несколько дней я дрейфовал в ментальном пространстве анабиоза, лаская пальцем кнопку удаления, и тут этот постулат получил импульс и ощущение срочности после того, как я послушал недавний подкаст Винса Хорна на Buddhist Geeks. Эпизод называется «Metadharma: Set and Setting». (Ссылка внизу.) Вот как проект описан на сайте подкаста:

В этом эпизоде Винс Хорн начинает новую серию на Buddhist Geeks о «Метадхарме». Он делится своим путём от работы с интегральным философом Кеном Уилбером в начале нулевых, через деконструкцию великих метанарративов с помощью медитации-исследования и психологии развития, к возвращению к метафилософской ориентации в последние годы.

Эта серия о Метадхарме будет исследовать, как три драгоценности буддийской созерцательной традиции, Будда, Дхарма и Сангха, могут быть поняты в свете появления интегральной/метамодернистской ориентации.

В спекулятивных не-буддийских терминах мы сказали бы, что Хорн находится во власти нескольких опытов, которые не-буддийская эвристика была создана высвечивать: анкорическая утрата, апоретический диссонанс, апоретическое исследование, отмена обоснования, кривизна, девитализация харизмы, уместная близость, случайное изгнание, дефляция постулата, выпуклость требуемого расколдовывания и другие. Я упоминаю эти черты здесь и даю ссылку на полные описания не случайно. В свете монолога Хорна в подкасте эти иначе абстрактные понятия сияют во всей красе. Вопреки распространённой критике, не-буддийская эвристика — это не упражнение в теоретической абстракции: это конкретная дорожная карта к изгнанию из тауматургического убежища x-буддизма.

Как обычно для x-буддийского Мира, Хорн не упоминает ничего из этого. Он также не ссылается на самый очевидный эвристический опыт, действующий в эпизоде: Великий Пир Знания. Я хочу сделать несколько замечаний об этом аспекте его монолога, потому что именно через эту черту он переносит личное в публичное.

Я с нетерпением жду того, что выйдет из исследования Хорна. Не-буддизм — это не что иное, как исследование использований буддийского материала. Как я сказал в одном из самых первых постов на этом блоге, где сравнивал понятие Хокая Собола о «посттрадиционном буддизме» с тогда ещё сырой идеей «не-буддизма»:

Не-буддизм остро интересуется использованиями буддийских учений, но таким образом, который остаётся неподвластным, а значит, несвязанным и неподотчётным, самим нормам, управляющим этими учениями. Как только мы приостановили структуры, составляющие «буддизм», как только приглушили то, что для верующего является самим вибрато буддизма, мы свободны услышать свежие резонансы.

Решающим для этого предприятия является участие в Великом Пире Знания. Это троп, в котором представители x-буддизма садятся за стол рядом с локальными знаниями: искусством, философией, литературой, биологией, психологией, физикой и так далее, и начинают беседовать на равных. Так, например, сложный дискурс x-буддизма о пагубной природе желания глубоко проблематизируется, скажем, биологической валоризацией животворящего импульса желания. По сути, аннотация Хорна к эпизоду — это описание места, которое он занимает на Пиру. Я не знаю, чем это обернётся для него или для «Дхармы», но вижу несколько потенциальных камней преткновения или, оставаясь в рамках нашей диалогической метафоры общего Великого Пира, убийц разговора. Надеюсь, Хорн найдёт путь вокруг них. Посмотрим.

I. Первая потенциальная опасность — дилетантизм. Я не говорю, что Хорн дилетант. Я не знаю его работы. Это первый эпизод подкаста Buddhist Geeks, который я когда-либо слушал. Причина, по которой я послушал: мне интересно зарождающееся мышление о практике в x-буддийском Мире, и этот эпизод порекомендовал Пирс Сальгеро в Facebook. Но дилетантизм — доказуемо предсказуемая черта x-буддийского дискурса в целом. Я имею в виду, что когда x-буддийские фигуры обращаются к мысли за пределами «Дхармы», они склонны делать это бессистемным или поверхностным образом (как определяет словарь); они не столько используют не-дхармического мыслителя, сколько балуются его или её мыслью ради очевидно предзаданных (x-буддийских) целей. Моё предположение состоит в том, что эту черту x-буддийского дискурса можно проследить до принципа достаточного буддизма, то есть до не подлежащего переговорам требования, чтобы x-буддизм имел и верхнюю руку, и последнее слово. Так что здесь нужна осторожность. Конкретная зона опасности — вокруг термина «метамодерн», из которого неологизм Хорна «Метадхарма» черпает свой основной импульс. «Метамодерн» возник в 1970-х, но недавно приобрёл вес в различных дисциплинах. Хорн ясно даёт понять в своём эпизоде, что намеревается надолго задержаться за столом метамодерна на Пиру. Так что же это значит? Прежде всего, он отвергает категоризации «философии» и «движения». Он принимает ту, что это «структура чувства». В сущности, это попытка проложить путь между (или, может быть, колебаться между?) Сциллой модернизма (слишком упрощённого и наивного) и Харибдой постмодернизма (слишком ироничного и циничного). Отсюда, полагаю, по ту сторону, мета, модернизма, но не совсем до пост, после модернизма. Словами Люка Тёрнера, автора того, что кажется центральным текстом проекта Хорна, The Metamodernist Manifesto: «Мы должны освободиться от инерции, возникшей в результате столетия модернистской идеологической наивности и циничной неискренности её антонимичного ублюдочного отпрыска» (то есть постмодернизма). (Ссылка на сайте Хорна.) Зачем кому-то это нужно? Ну, чтобы позволить создание смысла в мире, идущем прямиком в ад. Хорн, как и другие x-буддийские фигуры, проявляющие симпатию к этому разрастающемуся дискурсу Метадхармы, связывает (приравнивает?) постмодернизм с тем, что он и они называют «деконструкцией». Помимо недоверия постмодерна к всеохватывающему великому метанарративу, мне совершенно неясно, что именно Хорн и другие понимают под этими двумя терминами и как они соотносятся. Кроме мимоходной ссылки Хорна на Лиотара в подкасте, я не нахожу реальных постмодернистских философов, даже в качестве оппонентов для контраста. Это позволяет Хорну, следуя метамодернистам, свести постмодернизм к нескольким общим местам: его антинарративная риторика эмоционально и концептуально парализует; он поощряет ироническую дистанцию к миру; он отвергает человеческую природу, объективную реальность, разум, прогресс и так далее. Так в чём проблема? Подобно метамодернизму, Метадхарма Хорна в значительной степени определяет себя как средство от избытков постмодернистского (буддийского) недуга, от его нарратологического паралича, от недостатка смыслотворчества, а также от «деконструктивной» критической работы, которая якобы в конечном итоге умаляет свой объект (буддизм), а также от (того, что они, кажется, видят как) несостоятельной искренности, оптимизма и претензии на истину модернизма и так далее. Если это так, то Хорну придётся вступить в эти интеллектуальные векторы гораздо глубже, чем несколько клишированных общих мест. Это особенно верно, поскольку метамодернизм предлагает восстановление смысла через пермутацию «романтизма». Тёрнер пишет: «Мы предлагаем прагматический романтизм, не стеснённый идеологической привязкой». Читатели этого блога могут подтвердить, какую порку такие понятия здесь получали. Этот факт может быть нерелевантен для Хорна и его симпатизантов; но не для серьёзных мыслителей. (И мимоходом скажу, что из того, что я видел из работ Кена Уилбера, вопреки оценке Хорна, я не могу представить, чтобы более философски искушённые участники Пира были впечатлены. Возможно, Хорн заставит меня пересмотреть и этот взгляд.)

II. Но, возможно, он не заинтересован в том, чтобы внести вклад в форму мысли и практики, в новое буддийское образование, которое было бы убедительным и привлекательным для критических скептиков вроде, ну, меня. Возможно, целевая аудитория Хорна — уже хороший x-буддийский субъект, хотя и готовый к некоторым изменениям. В этом случае опасность — клонирование. История внутрибуддийских изменений, инноваций, распрей и расколов — это история постоянного создания ещё большего буддизма по образу буддизма (отсюда «x-буддизм»). Клон, разумеется, сохраняет каждую крупицу ДНК своего оригинала. «Новый» x- остаётся подвластным самим нормам, формам и структурам, которые уже управляют -буддизмом. Этот убийца разговора выдвинут на первый план самим Хорном, когда он говорит: «Это полностью в рамках истории этой буддийской дхармической традиции — трансцендировать буддийскую дхарму, выйти на мета-уровень по отношению к ней». Да, его собеседник вслух задаётся вопросом, и как предполагает сам термин «Метадхарма», не более ли вероятно, что это окажется всего лишь ещё одной итерацией того же самого (x)?

III. В таком случае на поверхность выходит камень преткновения транзакции. Если вы готовы рассмотреть возможность того, что «Только неотчуждаемая бедность по своей сути способна вести бой с Адом», транзакция — это опасность. Ибо действие из неотчуждаемой бедности делает излишним любой впариваемый товар. Оно делает ненужным обмен смыслами и ценностями, и уж тем более романтическое переоколдовывание, неомифологизацию и всё остальное, каким бы «прагматичным» оно ни было. Письмо двадцатичетырёхлетнего Гарольда Пинтера другу 1954 года после чтения Сэмюэла Беккета рисует мощный, хотя и несколько конфликтный, образ этого отказа от «как-сделать» транзакции, которая кишит на x-буддийском рынке.

Чем дальше он идёт, тем больше пользы мне. Мне не нужны философии, трактаты, догмы, кредо, выходы, истины, ответы, ничего из отдела уценёнки. Он самый мужественный, беспощадный писатель из всех, и чем сильнее он втирает мне нос в дерьмо, тем больше я ему благодарен. Он не морочит мне голову, не водит меня за нос, не подмигивает мне, не впаривает мне средство, путь, откровение или тазик хлебных крошек, он не продаёт мне ничего, чего я не хочу покупать, и ему насрать, куплю я или нет, и он не прикладывает руку к сердцу. Ну, я куплю его товар, с потрохами, потому что он переворачивает каждый камень и не оставляет ни одного опарыша в одиночестве.

Последние две фразы Пинтера, «Он являет тело красоты. Его работа прекрасна», совершенно не нужны. На самом деле это излияние умаляет силу бедности, которую испытывает Пинтер. Он мог бы найти работу Беккета отвратительно уродливой, и его точка зрения всё равно бы устояла. И в конце концов он всё-таки покупает товар! Однако наличие этого конфликта поучительно для наших целей, потому что оно высвечивает наше глубокое отшатывание от неотчуждаемой бедности, а также наше движущее желание по-настоящему выгодного товара. Учитывая желание метамодернизма «осветить разветвляющиеся пути, по которым [исторические] великие нарративы могут ориентироваться здесь и сейчас» (Тёрнер), транзакционное обещание будет трудно избежать.

Мы увидим, что выйдет из Метадхармы Хорна. Если ничего больше, это будет вклад в подземные толчки революции, которые некоторые из нас ощущают под ранними институциями x-буддизма двадцать первого века. Станет ли это существенным вкладом, зависит, я полагаю, как минимум от избежания упомянутых камней преткновения.

Ещё один потенциально значимый вклад в изменение x-буддийской мысли и практики артикулируется в подкасте Мэтью О’Коннелла The Imperfect Buddha (ссылка ниже). Интересно, что, как и у Хорна, самый свежий эпизод О’Коннелла — это сольное выступление, в котором он «излагает ряд принципов, направляющих своего рода критическое взаимодействие с буддизмом, буддийскими материалами и материалами практики более широко за пределами духовности». Даже несмотря на то, что О’Коннелл использует литературный приём разворачивания проекта «в глубокую тёмную ночь в глубоком тёмном лесу», он контрастирует с Хорном тем, что прочерчивает яркие линии пути, который, на мой взгляд, глубоко чувствителен к опасностям, которые я здесь представил, и избегает их. Как подразумевает сам троп тёмной ночи, О’Коннелл даже заканчивает эпизод обсуждением мистицизма. Тот факт, что в руках О’Коннелла даже мистицизм, форма мысли, к которой читатели этого блога должны ожидать от меня аллергии, возбуждает новые возможности, говорит о той заботе, с которой он делает каждый шаг на своём тёмном пути.

Наконец, теперь мы можем сформулировать некоторые трэш-теоремы из всего этого. Они взяты из книги Рэя Брассье Nihil Unbound.

Не-постулат 9 Нам не идёт на пользу попытка отвести «угрозу» «деконструкции» (то есть критики, критического разбора), оберегая опыт смысла, охарактеризованный как определяющая черта человеческого существования. (Слегка отредактировано.)

Не-постулат 10 Расколдовывание мира, понимаемое как следствие процесса, в котором Просвещение разбило «великую цепь бытия» и обезобразило «книгу мира», является необходимым следствием сверкающей мощи разума и, следовательно, оживляющим вектором интеллектуального открытия, а не катастрофическим умалением.

Не-постулат 11 Расколдовывание мира заслуживает празднования как достижение интеллектуальной зрелости, а не оплакивания как изнуряющее обнищание.

Не-постулат 12 X-буддийский органон Реального — неизбежное следствие реалистского убеждения, что существует независимая от ума реальность, которая, вопреки притязаниям человеческого нарциссизма, безразлична к нашему существованию и не ведает о «ценностях» и «смыслах», которыми мы хотели бы её задрапировать, чтобы сделать более гостеприимной. Природа никому не «дом» и не особенно благосклонный прародитель. (Слегка отредактировано.)

Не-постулат 13 X-буддизму стоило бы прекратить выпускать любые дальнейшие предписания о необходимости заново установить осмысленность существования, целесообразность жизни или починить разбитое согласие между человеком и природой. Ему следует стремиться быть чем-то большим, чем подачка жалкому уколу человеческого самолюбия. X-буддийские первые имена Реального, пустота, само-пустота, радикальная контингентность и прочие, влекут за собой не экзистенциальное затруднение, а спекулятивную возможность. (Слегка отредактировано.)

* Полное объяснение концепции трэш-теории — здесь (прокрутите вниз).

** «Помощь — это не услуга». Перевод Джошуа Рэйми из перевода-в-работе текста Франсуа Ларюэля о мистицизме. Моя не-буддийская рифма на это утверждение может не иметь ничего общего с намерением Ларюэля. Я вернусь к нему, когда книга выйдет и я смогу увидеть более широкий контекст.

Самоубийство, замаскированное под убийство. Франсуа Ларюэль, «Theorems on the Good News»: Теорема 000000: О самоубийстве, замаскированном под убийство. У философии есть только одна цель: заставить человека поверить, что он должен отождествить себя с философией; заставить человека принять это самоубийство, самоубийство, замаскированное под убийство, вменяемое человеку.

Винс Хорн, «Metadharma: Set and Setting».

Структура чувства — из «Notes on Metamodernism», раздел «Misunderstandings and Clarifications»: «Метамодернизм, как мы его видим, не является философией. В том же духе он не является движением, программой, эстетическим регистром, визуальной стратегией или литературной техникой или тропом… Он не является системой мысли… Для нас это структура чувства».

Мэтью О’Коннелл, The Imperfect Buddha, «Critical Turn #1».

Рэй Брассье, Nihil Unbound: Enlightenment and Extinction. Метамодернистская риторика, я бы сказал, находится в той же линии ранних романтических попыток сдержать натиск применения разума Просвещением. Брассье утверждает, что философия, что разум даёт нам органон, через который можно воспринимать истину, Реальное человеческого и планетарного вымирания.

Оригинал: Glenn Wallis, «Inalienable Poverty: Trash Theory #5», Speculative Non-Buddhism, 9 июня 2019. speculativenonbuddhism.com

примечания переводчика

трэш-теория. держу тот же вариант, что в № 2 и № 3. понятие Уоллис заимствует у Tiqqun из «Предварительных материалов к теории Young-Girl»: вот вам куча необработанных обрезков, доводить их до приличной доктрины мы не стали. «теория мусора» тянет в сторону помойки, а нужен трэш как жанр, который знает, что он трэш. отсюда и «трэш-теоремы» ближе к концу.

неотчуждаемая бедность. фраза из ларюэлевского текста о мистицизме, который на момент публикации существовал только в черновом переводе Джошуа Рэйми. Уоллис честно предупреждает, что играет с ней по-своему, поэтому и я не подтягиваю её к тому, что Ларюэль скажет в изданной книге.

указатель (index). одно слово через весь абзац: «бодхисаттва» и «сострадание» указывают на грозди качеств и предписаний, и «навязчивый указатель» это те же самые слова, только взятые как механизм. если переводить index то «индексом», то «отсылкой», связка рассыпается.

вычеркнутое сострадание. у Уоллиса «сострадание бодхисаттвы» стоит перечёркнутым. это не типографская шалость: жест в том, что понятие остаётся на странице и одновременно аннулируется. если платформа съест зачёркивание, смысл абзаца провиснет, так что при заливке стоит проверить.

родовое бытие. species being, марксовское Gattungswesen. «видовое бытие» звучит биологичнее и уводит от того слоя, где бедность неотчуждаема именно потому, что не является ничьей собственностью.

не-человеческое. in-human через дефис. приставка тут работает не как отрицание, а как ларюэлевское «в-»: не то, что вне человека, а то, чем человек является до всякого философского определения человека.

расколдовывание мира. disenchantment, веберовское Entzauberung, у Брассье оно и есть. «разочарование мира» читается как эмоция, а речь о том, что из мира ушли чары, и Брассье считает это поводом для праздника.

впариваемый товар. bill of goods, идиома про то, что вам что-то всучили. на ней держится весь третий пункт и цитата Пинтера, который сначала отказывается покупать, а потом всё-таки покупает.

Пинтер. письмо 1954 года, Пинтеру двадцать четыре, он только что прочитал Беккета. bargain basement это отдел уценёнки в универмаге, leaves no stone unturned про то, что он переворачивает каждый камень, а не про руины. регистр в оригинале грубее, чем принято цитировать в буддийских блогах, и я его не смягчал.

Великий Пир Знания, тауматургическое убежище, принцип достаточного буддизма. термины уоллисовской эвристики, ссылка на полный список стоит в тексте. на Пиру x-буддизм садится за один стол с биологией, философией и прочими локальными знаниями, но при условии, что говорит последним. в этом и фокус.

не-постулаты 9–13. взяты из «Nihil Unbound» Брассье и, по признанию Уоллиса, слегка переписаны под не-буддийский контекст. пометку «слегка отредактировано» он ставит сам.

Метадхарма. проект Винса Хорна на подкасте Buddhist Geeks, стартовавший в 2019 году. ссылка на «Метамодернистский манифест» Люка Тёрнера у Уоллиса ведёт на сайт Хорна, а не на первоисточник, так что в переводе она осталась описанием.