«Покинуть современную эпоху»* — перевод текста французского коллектива Artifices, вышедшего 10 октября 2026 года, в разгар движения лицеистов. Artifices — блог и группа, возникшие на излёте движения против пенсионной реформы 2023 года. Под девизом «Критика, автономия, коммунизм» они пишут о нынешних эпизодах классовой борьбы во Франции и за её пределами, от «жёлтых жилетов» до бунтов после гибели Наэля.

Перевод сделан с французского оригинала. Часть примечаний мы взяли из английского перевода, опубликованного в журнале Endnotes. Примечания переводчиков отмечены «Прим. пер.»

С 18 сентября в лицеях парижских пригородов¹ расцветают блокады². Движение началось из-за нехватки финансирования этих лицеев, но быстро распространилось на всю страну и достигло небывалого размаха. В следующие дни протесты продолжали набирать силу, особенно 29 сентября — в традиционный осенний день забастовок работников бюджетной сферы³. При этом лицеист:ки всё чаще переходят к бунту: поджигают мусорные баки, стреляют в ментов фейерверками, а то и попросту сжигают собственные лицеи⁴.

С первых же дней полицейские репрессии были особенно жестокими: лицеист:кам выбивали глаза, ломали челюсти, кому-то оторвало кисть, и это лишь самые громкие случаи разнузданного государственного насилия. Но у репрессий есть и судебная сторона, тоже исключительная: на сегодня, всего за несколько недель, возбуждено больше 2300 уголовных дел. Эти цифры напоминают итоги репрессий после бунтов, вспыхнувших в 2023 году из-за смерти Наэля⁵: тогда завели больше 2100 дел, и большинство закончилось обвинительными приговорами. А за шесть месяцев протестов «жёлтых жилетов» перед прокурором предстали около 5300 задержанных.

И всё же протесты лицеист:ок нельзя сводить к разговору о репрессиях. Почти все левые, даже «крайние», «радикальные» или «заряженные»⁶, похоже, могут говорить только об этом, а нам кажется необходимым остановиться и на некоторых других вещах. Анализировать движение, которое ещё не закончилось, всегда непросто. Но некоторые ключи к его пониманию можно найти, если опереться на последние эпизоды классовой борьбы во Франции.

«Руки прочь от моего ребёнка»⁷

Мы, разумеется, не собираемся преуменьшать мерзость полицейской и судебной реакции. Но стоит спросить, почему на движение, настолько из ряда вон выходящее, повсюду смотрят только как на жертву. Лицеист:ки действуют политически, и государство их за это преследует. Так что выдохшимся поколениям активист:ок пора перестать считать, будто на них лежит долг опекать лицеист:ок. Передача практик между поколениями («антирепрессивный» опыт, умение обходить полицейские кордоны и противостоять им) ценна, и отчасти именно она делает движение таким живым. Но думать, будто взрослые могут научить эту взбунтовавшуюся молодёжь большему, чем она их, было бы тяжёлой ошибкой: на деле это ведёт к бесплодному патернализму. Приберегите свои проповеди, святоши и ханжи: лицеист:кам не нужно ваше слово, чтобы выработать радикальную критику этого мира.

Этот патерналистский взгляд достиг пика во вторник, 6 октября, когда левые во имя «объединения борьбы»⁸ попытались направить движение в русло профсоюзной демонстрации, к величайшему удовольствию правительства⁹. По призыву Жан-Люка Меланшона депутат:ки, активист:ки и профсоюзни:цы — словом, *ответственные* взрослые — надели белые каски и попытались встать между цепью CRS¹⁰ и лицеист:ками. Их целью было «сопровождать демонстрацию молодёжи, чтобы защитить её от газа и потери глаз»¹¹. К их великому удивлению, молодёжь не испытала особой благодарности: она прошла сквозь этот заслон и двинулась прямо на ментов. На риторику жертвы ответить можно было только делом.

В том же духе можно поставить под вопрос и постоянное сравнение движения с «жёлтыми жилетами». Вечно отстающим левакам такое сравнение выгодно: поставив лицеист:ок в один ряд с захватчиками кольцевых развязок, можно придать движению легитимность, пригладить его и наделить «политическим» содержанием. То же самое они уже пытались проделать с «жилетами» — через бесконечные общие собрания. Происходящее хотят представить исключительно как социальное движение, требующее денег для бюджетной сферы. Это сравнение тем более сомнительно, что у движения, вероятно, куда больше общего с бунтами после смерти Наэля¹², но признавать это не принято. Ещё тогда мы писали об отказе в политическом осмыслении бунтов лета 2023 года, о непризнании их классовой борьбой. С нынешними бунтами происходит то же самое.

Движение лицеист:ок выросло прежде всего из гнева молодёжи пригородов, и говорить только о невинных детях, которых надо защищать, — значит усмирять и затыкать движению рот. Так проще отодвинуть в сторону вопросы класса и расы, которые раскалывают движение. Пусть леваки заткнутся и станут соучастниками¹³ порыва лицеист:ок, отменившего все разговоры об апатии, а не давят любую инициативу унылыми советами от экспертов по провальным акциям.

Межклассовость и требования

Звучат и менее карикатурные упрёки в том, что в центре внимания, по крайней мере медийного, оказались буржуазные парижские лицеи. Конечно, движение лицеист:ок межклассовое по определению. Но, сказав это, мы мало что выяснили: классовый состав современной борьбы никогда не был однородным. Нас скорее должно интересовать, какая часть движения возьмёт верх. Да, буржуазные школы и лицеи Парижа выставлены на первый план, а их представитель:ниц выдают за голос всего движения, но говорить об их гегемонии рано. И в любом случае о внутреннем соотношении сил в движении нельзя судить по присутствию в медиа.

Если говорить о требованиях, движение начиналось с лозунгов об условиях учёбы. Нехватка персонала, а из-за неё переполненные классы, обветшалые здания — всё это звучит как крах обещаний республиканской школы¹⁴. Когда движение разрослось и столкнулось с репрессиями, появились и другие требования¹⁵, и они всё заметнее окрашены безысходностью молодёжи, которой обещают только безработицу, войну¹⁶ и двадцать пять градусов тепла в октябре. Рано говорить, что требования сделать школу более эгалитарной исчезли, но республиканский дискурс, на котором они держатся, заметно отступает, и понятно почему. Этот дискурс не выдерживает столкновения с реальной работой школы — институции, призванной отфильтровывать детей пролетариев от детей буржуа¹⁷. С 1980-х годов по-настоящему изменилось лишь одно: дети рабочих получили доступ к среднему образованию, тогда как раньше их сразу отправляли на завод. Если школа и кажется охваченной кризисом, то потому, что меритократический лоск, прежде смягчавший этот отсев, больше никого не убеждает¹⁸.

Если оставить в стороне общую роль системы образования в воспроизводстве капиталистического способа производства, нынешняя волна протестов берёт начало в ряде политических мер (Parcoursup¹⁹ и т. д.), но также и в долгосрочной тенденции: с 1990-х годов государство хронически урезает финансирование средней школы²⁰. Выходит, то, против чего сегодня так яростно протестуют, появилось не вчера — это проявление того, как при реструктурированном капитализме через школу управляют социальным воспроизводством. Школе больше не нужно готовить людей под конкретные задачи в промышленности: ей нужно выпускать тех, кого можно гибко распределять по другим секторам в зависимости от спроса. Реформа, которая позволила бы школе достичь обещанного республиканского равенства, конечно, невозможна, потому что такой роли у школы никогда не было. Но даже скромные поправки в эту сторону — не более чем благое пожелание, что бы ни говорили левые. Вот уже несколько десятилетий борьбу определяет то, что выдвигать требования, по сути, бессмысленно²¹, поэтому остаётся лишь смутный гнев, нежелание мириться со своим положением. Поджоги школ в 2023 году и лицеев в 2026-м — это отчасти бунт против самого положения ученика.

Как мы уже говорили, нельзя закрывать глаза на неоднородность движения, в нем много противоречий и сталкиваются разные классовые интересы. Отсюда несколько сосуществующих реальностей: (позитивное) требование дать больше денег системе национального образования, ставшее первой искрой, и куда более негативная позиция многих молодых людей, для которых всё уже потеряно (профессиональные лицеи, молодёжь, бросившая школу, и т.д.).

Объединение борьбы?

Обычно призывы к объединению служат пластырем там, где нет политической перспективы, но сегодня они довольно явно оказываются контрповстанческим инструментом. Задача — усмирить движение, встроив его в традиционные формы борьбы: утром мирная блокада, днём организованная демонстрация. Мало того что такое объединение невозможно (что общего у магистранта EHESS²² и ученика профессионального лицея?), действия молодёжи из рабочих кварталов здесь ещё и растворяют в рутинном профсоюзно-студенческом болоте. Снова всё выглядит так, будто призыв к объединению нужен лишь для того, чтобы заставить замолчать самые неприглаженные части движения, то есть лицеист:ок из рабочих кварталов, которые закидывают ментов камнями.

В отличие от всех левых, государство видит в этом движении не протест лицеист:ок, а городские бунты, которые нужно подавить. Поэтому полицейская жестокость вполне логична, ведь она выражает прежде всего всю систему контроля над рабочими кварталами²³, а не политическую «слабость» или «страх» правительства. Выходит, все левые разборы и призывы расширить борьбу лицеист:ок на деле направлены против бунтующей части движения, а значит, против самого радикального, что в нём есть. Скажем прямо: между молодыми пролетариями, которые знают, что им не достанутся даже дерьмовые условия жизни их родителей, и теми, для кого путь в вуз ещё открыт, левые свой выбор сделали.

Как и во времена «жёлтых жилетов» — и ещё отчётливее во время бунтов лета 2023 года, — в основе борьбы лежит невозможность поддерживать свои условия существования. Тем самым этот эпизод классовой борьбы прямо вписывается во всеобщий кризис воспроизводства, который раз за разом вызывает восстания по всему миру и, как мы видим, в последнее время углубляется²⁴. Лицеист:кам, работни:цам и студент:кам больше нечего выиграть, раз частичные уступки отдельным группам уже невозможны²⁵. Форма «городского бунта» сама собой становится единственным способом заявить о себе и разобраться с ситуацией — и для лицеист:ок, которые видят, что будущего нет, и для государства, которому больше нечего предложить. Перед лицом такого кризиса воспроизводства остаются лишь бунты против того, что делает нас теми, кто мы есть, и определяет наше место в этом обществе, и бесплодное социальное движение, которое с трудом справляется с ролью усмирителя, когда капитал больше не удостаивает его даже крохами.

И что теперь?

Сказав всё это, пора (не) ответить на ряд открытых вопросов. Первый вопрос — куда повернёт движение. Пока невозможно понять, хватит ли каникул, символических уступок правительства и далёкой даты 17 октября²⁶, чтобы динамика сошла на нет. Объявленное, а потом отменённое закрытие лицеев, по-видимому, помогло блокадам продержаться до конца недели. Выступления (организаций) студент:ок тоже можно понимать как знак того, что движение дрейфует к самой что ни на есть классической форме социального движения. И всё же торопиться с этим печальным выводом, возможно, значит недооценивать изобретательность самых младших. А заодно и бояться исхода, который, судя по всему, исторически уже изжил себя, ведь государство годами отказывается решать конфликты через «диалог» — то самое условие, без которого социального движения вообще не бывает.

Кроме того, протесты, похоже, заражают другие европейские страны; если эта тенденция подтвердится, для современных движений это будет нечто по-настоящему новое²⁷. Быть может, именно в этом и состоит единственное «объединение», возможное сегодня: в беспощадной критике этого мира, которую ведут те, кому больше не обещают, что они приобретут весь мир, и кому поэтому нечего терять в борьбе против мира, в котором они живут.

В текстах, написанных по горячим следам, принято нанизывать модные общие места и пустые предписания о том, как быть движению дальше, — разогретое «Что делать?» для тех, кто читает левые тексты так, словно воля активист:ок способна изменить динамику бунта. Поэтому мы избавим себя от этой бесполезной работы. Продолжать прочерчивать дерзкие линии ускользания — дело пролетарских лицеист:ок, и у них это получается лучше, чем у активист:ок. Пока подводить настоящие итоги движения рано, нам остаётся только активно поддерживать лицеист:ок, по возможности присоединяться к их борьбе и не подменять их собой. Речь не о поддержке издалека, когда пассивно аплодируешь лицеист:кам, которым в первых рядах бьют морды, а о том, чтобы быть с ними, вместе получать удары и сохранять солидарность перед лицом репрессий.

Свободу арестованным лицеист:кам, слава виновным, и пусть полыхают все школы.