Где-то на автозаправке на конце света

покупая печенье без сахара, без глютена

без лактозы, без грамма стыда и совести

рукой — без священного трепета и триединства

и естественно без намёков божественного провидения

о единственном бесконечно важном на таблоидах той заправки

но зато без боли, говорит кассир, зато без свинины и человечины

зато без ужаса перед хрупкостью мироздания

как и без надежды на лучшее, думаешь ты, уж точно

как и без каких-либо консервантов бессознательного содержания

вроде пресловутого культурного кода нации

тот бессимптомный облик божий, где его носит

опять то ли Огайо то ли стамбульский хаос

из котов и сутенёров, где ты — бледное древнеславянское чудище

в непременной матроске

испокон веков без облагораживающего повода и без актуального спроса

зачем-то ещё выбирающее безлактозную дрянь на полке с печеньем

на затхлой автозаправке где-то на конце света

тень РПЦ за твоей спиной грустно шепчет, что впрочем

вряд ли ты этим печеньем умерщвляешь плоть и

отрабатываешь презумпцию невиновности

или хотя бы воплощаешь радикальное «нет»

любого рода конвенциям

любого ранга греховности

весёлые отблески стёкол заправки

предлагают честно умереть при Николае как минимум Первом

исполнив гимн и приняв постриг

где-нибудь в уютных личных границах на Соловках.