Create post
Society and Politics

Размытый октябрь

Дима Безуглов 🔥

Заметки «на полях» мощного рассказа Visitation, опубликованного союзом «Такие дела» x «Последние 30».

Результаты поискового запроса Moscow Coup 1993, первая страница Google Images

Результаты поискового запроса Moscow Coup 1993, первая страница Google Images

Текст выламывает Россию настоящего и ставит её в немыслимое для национального государства положение: партия власти отступила и уступила место Партии Памяти. Универсальный, единый миф о создании нерушимой страны, размножаемый мультиплексами «Россия, моя история», сменяется прилежным памятованием, которое теперь — часть повседневности для всех и каждого. Но радикальный ход Брейнингер не обращается к тому, как ломается быт россиян. Допущение «России, готовой перерабатывать воспоминания» оправдывает важную для автора конструкцию.

Читателя быстро заталкивают в закрытый научный центр, сотрудники которого и призваны выуживать воспоминания. «Шарашка» в Софино заполняется журналистами, историками, литературоведами, в чьих трудовых теперь гордо значится «нарратолог». Эта пёстрая команда принимается проводить «допросы» и вытягивать свидетельства о путче 1993 года, до того сокрытые (непроанализированные, непроваренные или же вовсе не существовавшие) в памяти собеседников. Задача нарратологов — извлечь сюжеты и собрать их в более-менее устойчивую констелляцию воспоминаний.

Тут остановлю сбивчивый пересказ и позволю пару замечаний.

Первое — Брейнингер прекрасно передает отчаяние, с которым сталкиваются «нарратологи». До того, как они взялись массово — до 100 человек в день — опрашивать участников и свидетелей того, как белый дом становился черным, — нарратологам и не приходилось различать фантомные и реальные воспоминания, переключаться между дескриптивным и герменевтическим отношением к памяти. Брейнингер превращает сотрудников шарашки в уши, неспособные завять, и центр обращается в бесперебойно работающую исповедальню. Только вот нарратологи не могут ни выделить центрального сюжета, ни выломать из рамок усвоенной истории воспоминания тех, кто запомнил всё как по телевизору. Работники проекта Visitation захлебываются в свидетельствах, и у них — ни сил, ни шансов на сборку концептуального аппарата.

Второе — сухо аплодирую форме, которую принимает рассказ. Subject matter рассказа это революция памяти, попытка вытеснить миф и заместить его мозаикой частных воспоминаний, но текст работает по иным правилам. Это не критическая статья, но аккуратно спроектированный техно-триллер. Уоррен Эллис (к которому, кажется, я буду обращаться всегда и везде), так объяснял привлекательность этого жанра, презентуя свою книгу Normal:

The techno-thriller has always been compelling because it’s solutionist fiction—experts and specialists running around being hypercompetent in their hyperfocused silos of excellence, right?

Гиперкомпетентность и гиперсфокусированность — условия, обеспечивающие возвышенную трагедию. В случае Visitation она кроется в том, что предельное внимание к огрызкам памяти, вербатиму, свидетельствованию как оно есть, — размывает идентичности слушающих. Элементы мозаики не стягиваются воедино, а выворачиваются острыми краями наружу и режут руки тех, кто принялся их собирать. Вместо октября 1993 года появляется безразмерный «октябрь 1993 года», «не-событие», обрастающее фактами, вымыслами, искаженными фиктивными воспоминаниями, — за которыми больше не видно ничего. Сверхсосредоточенность нарратологов уничтожает то самое поле, в котором они были намерены работать.

Так Брейнингер одновременно — пунктирно — намечает исследовательский кризис гуманитаристов; проблему памятования как общественной практики; опасность пребывания в замкнутых коллективах, подчиненных странным целям. И в завершение она передает эстафету медиа-исследователям, обреченным выуживать из глубинных интервью лишь искореженные, профильтрованные картинки: плохие оттиски с телевизионных сюжетов и газетных передовиц.


Тексты, с которыми у меня ассоциируется Visitation:

1. Уоррен Эллис, Normal

2. Лутц Нитхаммер, Вопросы к немецкой памяти. Статьи по устной истории

3. Борис Дубин, Свидетель, каких мало


Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author